Чтение онлайн

–  Это было очень давно, - сказал он и вновь принялся поправлять свой галстук.
– Когда мы были детьми, все было по-другому.

Лоренс даже не обратил внимания на его слова.

–  А помнишь, как мы устроили спектакль для ее отца и других слуг? Вот было весело! Мы поставили тогда пьесу о пиратах. Она сделала повязку на глаз, надела на голову шлем и пела о генерал-майоре. Ты тогда аккомпанировал ей на фортепьяно, но так хохотал, что свалился с табурета.

–  Да, я это помню, но…

–  А когда тебе исполнилось двенадцать и у тебя была инфлюэнца? Отец тогда находился в Кейн-Холле и приказал не баловать тебя, как девчонку. Кто тогда бегал к тебе в детскую из кухни с бульоном, тостами и чаем?

–  Ради Бога, Лоренс… - пробормотал Филипп.

–  Она была тогда совсем крошка, но таскала эти тяжелые подносы четыре марша вверх по лестнице три раза в день, хотя ее могли сурово наказать за это. Она делала это ради тебя. И как ты отплатил ей? Ты ее оклеветал и вышвырнул на улицу! Это недостойно тебя, Филипп, джентльмены так не поступают…

–  Ладно!
– заорал Филипп, выведенный из себя всеми этими обвинениями.
– Пусть остается!

Лоренс хлопнул его по спине:

–  Вот это разумное решение. Пойду скажу ей.

–  Нет, - остановил его Филипп.
– Это должен сделать я. Вот переоденусь и схожу к ней. Тебе тоже следует переодеться. Если только, конечно, не хочешь появиться в «Савое» во фланелевом костюме.

Его брат взглянул на свой желтовато-коричневый пиджак и такие же брюки.

–  Наверное, следует переодеться, - усмехнулся он.
– Меня просто туда не пустят. Вот была бы сенсация!

–  Это также произвело бы большое впечатление на Синтию, только не то, на которое мужчине хочется надеяться. Нам следует поторапливаться, если не хотим опоздать.

–  Разве опоздание - смертный грех?
– спросил Лоренс и, не получив ответа, изобразил тяжелый вздох.
– Я хотел было тебя поддразнить, но ты, как всегда, невозмутим. Ладно, я тебя прощаю, поскольку ты согласился восстановить справедливость по отношению к Марии, - сказал Лоренс и, сунув руки в карманы, вышел из комнаты.

Ловко этой девчонке удается вить веревки из Лоренса, подумал Филипп. Но через Лоренса она своего добилась. Так, может быть, это из него ловко вьют веревки?

Мария вернулась в магазин через служебный вход. Бросив ключи на ближайшую к двери длинную деревянную конторку, она сняла шляпку и перчатки и заметила комок теста, оставленный на рабочем столе. Она решила убрать грязь, а потом приступить к упаковке вещей.

Она надеялась сначала, что Лоренсу удастся убедить брата не выселять ее, но после того как она увидела выражение лица Филиппа в гостиной, надежда на то, что ее план увенчается успехом, исчезла. Филипп в отличие от Лоренса не был добрым и отзывчивым, и демонстрация женской беспомощности на него не производила впечатления.

Ну что ж, она играла и проиграла. Мария положила перчатки рядом с ключом, повесила шляпку на крючок в стене возле двери и пересекла кухню. Соскоблив с посыпанной мукой поверхности рабочего стола комок теста, она отнесла его в судомойню вместе с испачканным краской фартуком. Выбросив все это в мусорное ведро, она надела свежий фартук и, взяв метелку и совок, стала сметать с поверхности остатки муки, но вдруг остановилась, оперевшись спиной на конторку.

«Все- таки все это крайне несправедливо, -подумала она, окинув взглядом поблескивающие медные кастрюли, расставленные на полке.
– Чертовски несправедливо».

Она постаралась прогнать из головы эту мысль. Нет смысла жаловаться на несправедливости жизни. Не надо опускать руки. Она опять начнет искать и найдет новую кухню.

Но едва успела она вновь приняться за работу, как ее внимание привлекло какое-то движение за окном. Она испуганно напряглась, заметив, что показались длинные мужские ноги в идеально отглаженных черных брюках.

Мария сердито взглянула на открывшуюся дверь. На пороге появился Филипп.

–  Что ты еще хочешь? Или ты пришел, чтобы помочь мне упаковывать вещи?

У него дрогнули губы, но он не улыбнулся.

–  Боюсь, что я пришел не за этим.

–  Разумеется, ведь ты мог бы измять безупречный вечерний костюм.

–  Причина не в этом, хотя я с радостью измял бы все мои костюмы, лишь бы ускорить твой отъезд.

–  Какое милое признание, - фыркнула она.
– Ну если ты пришел не для того, чтобы помочь мне упаковывать вещи, то зачем ты здесь? Чтобы позлорадствовать?

–  Едва ли. Это было бы не по-джентльменски.

–  А клеветать на женщину, чтобы выселить ее, ты считаешь поступком, достойным джентльмена?

–  Нет, - сказал он и отвел взгляд в сторону.
– Не считаю.

Мария поморгала, услышав это признание, но не успела ответить, потому что он продолжил:

–  На это мне всего несколько минут назад указал брат, - сказал он и, чуть помедлив, добавил: - К большому моему сожалению.

Мало что в жизни могло доставить большее удовлетворение, подумала Мария, чем вид выбитого из колеи Филиппа, но она не позволила себе насладиться этим зрелищем в полной мере, так как чувствовала, что это еще не все.

–  Значит, ты явился сюда… позволь догадаться. Ты пришел, чтобы попросить прощения?

–  Ну уж нет!
– Он вздернул подбородок.
– Я пришел, чтобы обсудить условия перемирия.

–  Перемирия?
– повторила она, и у нее вновь ожила надежда. Возможно, ей все-таки не потребуется искать упаковочные коробки?
– Какого рода перемирия?

Он вошел в кухню, закрыл за собой дверь и остановился по другую сторону рабочего стола.

–  Когда ты арендовала это помещение, ты знала уже, что Лоренс живет здесь?
– спросил он, сверля взглядом ее лицо.
– Только говори правду.

–  Ты самый напыщенный, самонадеянный…

–  Да или нет?

Мария сложила на груди руки и сердито смотрела на него, не желая сказать что-нибудь такое, что ослабило бы ее позицию. Но она знала его холодный, оценивающий взгляд, который не упускал ничего, и понимала, что лгать бесполезно.

–  С тобой я столкнулась на прошлой неделе по чистой случайности, - сказала она.
– А когда ты сказал мне, что живешь здесь, для меня это было полной неожиданностью. Я не знала также, что Лоренс живет вместе с тобой. По правде говоря, я не знала даже, что он вернулся из Америки.

–  Все газеты писали о модернизации моей резиденции и о возвращении Лоренса из Нью-Йорка. Как же ты могла не знать об этом?

–  Это у вас есть время бездельничать целыми днями, почитывая газетки, а я не могу себе этого позволить. О том, что Лоренс в Лондоне, я узнала лишь через несколько часов после того, как увидела тебя. Мне об этом сказала герцогиня Сен-Сир, моя самая близкая подруга.

Судя по всему, то, что ее лучшей подругой является герцогиня, на него не произвело должного впечатления. Он прищурился: