Чтение онлайн

–  Не беспокойся, дорогой братец. Она говорит, что я ей не мешаю.

Потом он вновь переключил внимание на Марию.

–  Мы возвращаемся домой из оперы. Выходя из экипажа, мы заметили, что ты все еще трудишься, и я предложил зайти в кухню и составить тебе компанию.
– Отклонившись назад, он сказал: - Спускайся вниз, Филипп, будь умницей. А то стоишь там на тротуаре, словно врос в землю.

Возможно, это объясняется тем, что Филиппу хотелось бы, чтобы ее кондитерская оказалась за несколько тысяч миль отсюда, подумала Мария. Тем не менее она не удивилась, увидев сквозь окошко у двери, что он спускается по лестнице. Он, несомненно, хотел защитить от нее своего брата. Но хорошо хотя бы то, что он убедится в ее полной невиновности. В том, что она выполняет свою часть условий сделки.

Лоренс вошел в кухню, но Филипп остановился, едва переступив порог. Как и брат, он был в черном вечернем костюме. Положив цилиндр на сгиб руки, он отвесил ей официальный поклон.

–  Добрый вечер, мисс Мартингейл, - произнес он и закрыл за собой дверь.

Подражая ему, она присела в столь же официальном реверансе, потом, склонив набок голову, спросила:

–  Опера неприятно подействовала на вас, милорд?

–  Вовсе нет. Почему вы спрашиваете?
– удивился он.

–  У вас очень мрачное выражение лица, поэтому я подумала, что вам было мучительно слушать оперу.
– Она усмехнулась.
– Или, может быть, это вызвано тем, что вы спустились сюда? Вы выглядите так, как будто пришли на прием к зубному врачу.

Лоренс рассмеялся и пересек кухню, остановившись по другую сторону рабочего стола.

–  Не обижайся, Мария. Ты ведь знаешь, как он относится ко всем этим правилам приличия. Он не хотел, чтобы мы сюда спускались. Сказал, что неприлично заходить к тебе в столь поздний час.

Переминаясь с ноги на ногу, Филипп глядел в потолок, как будто ему хотелось оказаться сейчас где угодно, только не здесь.

–  Уже за полночь, Лоренс. Для визитов время неподходящее.

–  Зачем нам соблюдать все эти церемонии с Марией?
– сказал Лоренс, оглянувшись на него через плечо.

–  Но это респектабельный район, - сказал в ответ Филипп.
– Мисс Мартингейл - незамужняя женщина. Наше присутствие здесь может повредить ее репутации.

–  Я об этом не подумал, - сказал Лоренс и обратился к ней: - Ты хочешь, чтобы мы ушли?

–  Конечно, нет, - заявила она, радуясь тому, что можно бросить вызов консервативным понятиям Филиппа.
– Шторы на окнах не задернуты, окна широко раскрыты. Любой прохожий может нас видеть и услышать наш разговор. Вы не пробирались сюда тайком.

–  Можешь говорить что хочешь, - заявил Филипп, - но факт остается фактом: нам с братом не следует находиться здесь.

–  Не будьте таким педантом, милорд. Мы знаем друг друга почти всю жизнь. Глупо теперь беспокоиться о точном соблюдении правил этикета, не так ли?
– Она с вызывающим видом улыбнулась Филиппу.
– Мне, например, кажется значительно более серьезным проступком избегать старых друзей или, еще того хуже, делать вид, что они не существуют.

Ее удар попал в цель. Он застыл в напряжении.

–  Правильно! Правильно!
– воскликнул Лоренс, не дав брату возможности сказать что-либо в ответ.

–  Все эти понятия о том, что неженатые мужчины и незамужние женщины ни при каких обстоятельствах не должны встречаться без присмотра дуэньи, безнадежно устарели. Женщинам вроде меня, которым приходится зарабатывать средства существования и которые занялись бизнесом, не до защиты репутации. О таких тонкостях могут заботиться только леди.

–  Извините меня за то, что я безнадежно старомоден, - саркастически заметил Филипп.
– Но кроме социальных последствий, следовало бы еще учитывать ваше настроение.

Она удивилась такому неожиданному повороту разговора:

–  Мое настроение?

–  Мы видели через окно, как вы стояли, уперев в бока руки с явно сердитым выражением лица. Я сказал брату, что было бы разумнее не попадаться в такой момент вам под руку.

Та- ак. Значит, в дополнение к тому, что она соблазнительница, она еще и мегера. Мария открыла рот, чтобы сказать о нем что-нибудь такое же лестное, но в этот момент снова заговорил Лоренс:

–  Ты действительно выглядела сердитой.

–  Правда?
– Она жестом указала на плоские, как лепешка, бисквитные коржи на столе.
– Кулинарное фиаско.

Он с сомнением взглянул на пирожное:

–  А что это такое?

Она вздохнула:

–  Предполагалось, что это будут бисквитные пирожные.

–  Для бисквитных они выглядят несколько плоскими, не так ли?

–  Мисс Мартингейл, несомненно, очень ценит твои замечания, Лоренс, - сказал Филипп, но Лоренс даже не заметил язвительного тона брата.

–  Что с ними случилось? Почему они такие плоские?
– спросил он ее.

–  Это третья духовка, - сказала она, махнув рукой в сторону плит, расположенных у нее за спиной.
– Она непредсказуема, как погода.

–  Значит, ее следует заменить. Брат поговорит об этом с мистером Гейнсборо. Ведь ты поговоришь, Филипп?

Замена своенравной духовки не входила в обязанности владельца арендуемых помещений, и Марии не хотелось быть чем-то обязанной Филиппу. Поэтому она поспешила сказать:

–  Нет, благодарю вас, в этом нет необходимости. У каждой духовки свои причуды. К ней нужно просто привыкнуть.

–  Ладно. Но если она будет продолжать причинять тебе беспокойство, ты, надеюсь, сообщишь об этом одному из нас.
– Он окинул взглядом помещение.
– Получилась весьма неплохая кухня, не так ли? Очень современная. Фионе она понравилась бы. А ты как думаешь, Филипп?

–  А как же иначе? Ведь она строилась по ее проекту.

–  Фиона?
– Мария перевела взгляд с Лоренса на его брата и обратно.
– Вы говорите о вашей тетушке Фионе.

Лоренс кивнул:

–  Она собиралась открыть здесь чайный магазин. Нечто вроде кафе-кондитерских «Эй-би-си», но только более изысканную, более приемлемую для леди.

–  Как чайные магазины мисс Крэнстон в Глазго?
– спросила она.
– Насколько я понимаю, они в большой моде. В Лондоне ничего подобного нет. Почему она отказалась от своего плана?

Лоренс рассмеялся:

–  За несколько недель до открытия чайного магазина она познакомилась с лордом Истлендом. Он наш посол в Египте или в каком-то другом месте. Эти милые старые дурни безумно влюбились друг в друга, но ему надо было через неделю возвращаться в Каир, причем отложить отъезд было невозможно, поэтому они… они решили…