Чтение онлайн

Мария отвернулась и начала надевать юбку, тем временем обдумывая ситуацию.

–  Наверное, это не имеет значения, - наконец сказала она, понимая, что сейчас не время тревожиться о том, что могут подумать члены ее персонала.
– Меня, конечно, это смущает, но…

–  Мария, нам надо поговорить.

Она покачала головой и начала зашнуровывать ботинки.

–  Мне надо одеться и спуститься вниз. Одному Богу известно, что там мои подручные состряпают без меня. К тому же у нас сегодня работы невпроворот. А самое главное, надо приготовить все для вашего благотворительного ленча.

–  Я понимаю, но нам надо поговорить сейчас.
– Он подошел к ней, положил руки на плечи и повернул лицом к себе.
– Твои служанки сделают логический вывод. Они решат, что ты моя содержанка.

–  Я это поняла, - сказала она и, сделав глубокий вдох, распрямила плечи.
– Но теперь с этим ничего не поделаешь.

–  Ошибаешься. Этого не будет, если ты выйдешь за меня замуж.

Радость, которую она почувствовала, услышав эти слова, существенно отличалась от эмоций, вызванных его первым предложением, но в этот момент внизу хлопнула дверь, раздались громкие голоса, и она встревоженно взглянула на дверь:

–  Филипп, мне нужно идти. Посмотреть в лица моим служанкам - это одно, но магазин открывается через час, и я должна спуститься вниз. Ваш благотворительный ленч…

–  Перестань тревожиться о ленче.
– Он взял ее руки и поцеловал их.
– Я прикажу Бушару заказать все где-нибудь в другом месте.

–  Э-э нет. Ты этого не сделаешь. Я не уклонюсь от своих обязательств.

–  Это конкретное обязательство у тебя передо мной, и я тебя от него освобождаю.
– Он привлек ее к себе и поцеловал.

–  Мне не нравится мысль о том, что какая-то другая кондитерская получит хотя бы часть твоего заказа, - проворчала она, но повернула голову так, чтобы он мог поцеловать ее в шею.

–  Моя малышка, кажется, терпеть не может конкурентов, - рассмеялся он и обнял ее за талию.
– Но ведь это не имеет значения. До конца сезона Бушар будет пользоваться услугами булочной, которыми пользовался до сих пор, или найдет новую.

Она застыла в его объятиях.

–  Почему он не сможет продолжать пользоваться услугами моей булочной?

Филипп отстранился от нее, слегка нахмурив черные брови.

–  Потому, разумеется, что ее у тебя не будет.

Ее блаженного настроения как не бывало. Она испугалась:

–  Что ты хочешь этим сказать? Почему у меня не будет моей булочной?

Он удивленно взглянул на нее:

–  Потому что ты будешь моей женой. Ты будешь маркизой. И не сможешь держать булочную.

–  Не смогу?
– повторила она, начиная сердиться не на шутку.
– Значит, ты будешь указывать мне, что я могу, а чего не могу делать? Значит, став моим мужем, ты станешь моим хозяином?

Он еще сильнее нахмурил лоб.

–  Маркизы не занимаются бизнесом. Как только мы поженимся, ты закроешь магазин.

–  Но иметь свою собственную кондитерскую было мечтой всей моей жизни. Я стремилась к этой цели целых двенадцать лет. Кондитерская открылась всего три месяца назад. Не могу я расстаться со своей мечтой после всего каких-то трех месяцев.

–  Но ты будешь моей женой.

–  Тебе так кажется? Насколько я помню, когда ты делал мне предложение в прошлый раз, я ответила тебе отказом. Однако теперь ты полагаешь, будто само собой разумеется, что я отвечу «да»? Не много ли ты на себя берешь?

–  Ты, черт возьми, абсолютно права: я много на себя беру. Я лишил тебя девственности. Я переспал с тобой. Теперь мы должны пожениться. Любой другой образ действий просто немыслим.

Он хочет, чтобы она закрыла магазин. Мария запаниковала:

–  Но мы почти не знаем друг друга!

–  Мы знали друг друга с детства.

–  Я знаю, но… - Она в отчаянии замолчала, пытаясь придумать объяснение тому, что она имеет в виду.
– У нас с тобой не было периода ухаживания, не было времени лучше узнать друг друга.

–  Я понимаю, и это достойно сожаления. Я знаю, что женщине всегда хочется, чтобы за нею ухаживали, а у нас для этого не было времени.

–  А как насчет моих средств к существованию?

–  Дорогая, как только мы поженимся и ты станешь маркизой, ты будешь получать тысячу фунтов в месяц на карманные расходы. Тебе не нужно будет зарабатывать средства к существованию.

–  Я говорю не о том, в чем нуждаюсь я. Моя работа важна сама по себе. Она так же важна, как твой судостроительный бизнес, твои сделки с недвижимостью…

–  Вздор. Титул маркиза налагает громадную ответственность. А булочная…

Он замолчал, но было слишком поздно.

–  А булочная - это не важно. Ты ведь это хотел сказать?
– Не дав ему ни подтвердить, ни опровергнуть это заявление, она заговорила снова: - Я не вижу настоятельной необходимости отказываться от моей нынешней жизни и всего, ради чего я трудилась, чтобы очертя голову выходить замуж.

Она попыталась вырваться из его рук, но он крепко держал ее.

–  Настоятельная необходимость существует, Мария. Возможно, ты уже забеременела. И носишь моего ребенка.

Она затаила дыхание. Силы небесные, она даже не подумала о ребенке. Она запаниковала еще сильнее, но попыталась не показать этого.

–  Мы не знаем, будет ли ребенок, - сказала она, пытаясь говорить спокойно и рассудительно.
– Но если будет… я уверена, что ты позаботишься о нас, даже если мы с тобой не поженимся.

Он пристально посмотрел на нее, и на сей раз не нужно было догадываться, что он думает. Он был озадачен, ошеломлен и рассержен, причем все эти эмоции были отчетливо написаны на его лице.

–  Ты была девственницей. Неужели ты думаешь, что после того как я тебя обесчестил, я не возьму на себя ответственность за последствия? Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы ты испытала стыд как мать незаконнорожденного ребенка? Неужели ты думаешь, что я смирюсь с тем, что мой ребенок будет незаконнорожденным? Боже милостивый, Мария, неужели ты такого плохого мнения обо мне, что считаешь, будто я позволю хоть чему-нибудь из этого случиться?

–  А ты, как видно, такого плохого мнения обо мне, что даже не посоветовался со мной, прежде чем принимать решения относительно моей жизни и моего будущего?
– сказала она в ответ, сама начиная сердиться, потому что ей вдруг показалось, будто она попала в ловушку.
– Ты снова решаешь за меня, что, по-твоему, для меня будет лучше! Ты не спрашиваешь, какую жизнь хочу я, а принимаешь как само собой разумеющееся, что жизнь, которую я хочу, - это та жизнь, которую ты предлагаешь.