Чтение онлайн

–  Поэтому, - в завершение заявила она, - я сказала ему, что он может сделать со своим высокомерием, со своим смехотворным предложением и своими снобистскими понятиями, и дала ему от ворот поворот.

Потом она сложила руки и, кипя справедливым негодованием, стала ждать, когда ее друзья искренне одобрят ее решение и похвалят за проявленную мудрость.

Но присутствующие не спешили высказывать замечания, и она решила, что они слишком возмущены, чтобы говорить.

–  Неудивительно ли, что он мог надеяться, будто я выйду за него замуж? Почему, черт возьми, он считает, что после того, как он разлучил меня с Лоренсом, я соглашусь выйти замуж за него?

Миссис Моррис, прочистив горло, заговорила первой:

–  Но ведь ты сама сказала, дорогая, что эта история с мистером Хоторном закончилась много лет назад.

–  Да, но, видите ли, Филипп…

–  Может быть, ты все еще влюблена в мистера Хоторна?
– спросила Люси.

–  В Лоренса? Нет, конечно! Но…

–  Маркиз наверняка человек богатый?
– прервала ее миссис Инкберри.

–  Да, но это едва ли означает…

–  Мария, он предложил тебе именно выйти за него замуж!
– воскликнула миссис Инкберри.
– Ты стала бы супругой пэра, маркизой.

–  Я понимаю, но…

–  А он красив?
– спросила Дейзи.

–  Нет, - сразу же ответила Мария, но ей немедленно возразила Пруденс.

–  Он очень красив, - сказала она.
– Я видела его на майском балу, и мне показалось, что он пользуется успехом.

Мария возмущенно фыркнула, но на нее не обратили внимания.

–  Он высок, широкоплеч, - добавила Эмма.
– С темными волосами и, насколько я помню, синими глазами на худощавом волевом лице.

–  Потрясающее сочетание, - сказала Люси.
– Хотя мне кажется, что женщина, чье мнение важнее всех, с этим не согласна. Ты не считаешь его красивым, Мария?

Все лица снова повернулись к ней, и она попыталась объективно ответить на этот вопрос, но не смогла. Филипп был… просто Филипп. Высокий, невозмутимый, преисполненный достоинства, с глубокими синими глазами, которые, казалось, видят все, и с этой его манерой гордо вскидывать подбородок.

–  Пожалуй, он красивый, - неохотно согласилась она и вздохнула.
– Конечно, красивый. Но он не должен быть таким. Такие невыносимо консервативные люди не должны быть красивыми. Это как-то несправедливо.

–  Ох, Мария!
– воскликнула Пруденс, и все рассмеялись.

Она понимала, что ее заявление абсурдно, но ей почему-то это не показалось забавным.

–  Не понимаю, почему вы смеетесь. Я была права, дав ему решительный отпор. Он меня не любит. Он называет свои чувства безумием, от которого его излечит женитьба на мне! Скажите мне, может ли женщина в здравом уме принять такое смехотворное предложение?

–  Ах-ха!
– кивнула Пруденс и, посмотрев на нее пристальным взглядом, улыбнулась такой улыбкой, которая Марии отнюдь не понравилась.
– Теперь мне понятно. Ты боишься.

–  Боюсь?
– Мария уставилась на нее, ушам своим не веря.
– Чего это я боюсь, скажи на милость? Я не боюсь ничего, тем более Филиппа Хоторна!

Пруденс игнорировала ее слова:

–  Леди, по-моему, наша Мария влюбилась!

–  Что-о?
– Мария вскочила на ноги.
– Таких глупостей я еще никогда не слышала!

–  И она боится, что, если выйдет за него замуж, то наскучит ему и останется с разбитым сердцем.

–  Похоже, ты не слышала ни слова из того, что я сказала!
– рассердилась Мария.
– Я не люблю его. Он мне даже не нравится. Он сноб. Причем самонадеянный. Как он смеет считать, что мое согласие само собой разумеется? Как будто я должна быть благодарна за то, что он снизошел до предложения выйти за него замуж! Такой самонадеянности я еще никогда не встречала!

Пру по какой-то причине улыбнулась еще шире:

–  Успокойся, дорогая. Мы все слышали твое мнение о его предложении. Зачем так взъерошивать перышки, словно возмущенная голубка?

–  Не понимаю, почему ты всегда во всем находишь романтическую сторону?
– пробормотала Мария.
– Влюблена? Какой абсурд! Ни одна женщина, у которой имеется хоть немного здравого смысла, не может влюбиться в Филиппа.

–  А мне кажется, что в него влюблены многие женщины, - добавила Эмма.

–  Вздор!

Эмма игнорировала восклицание Марии, отхлебнула глоток чаю и продолжила:

–  Я совершенно точно знаю, что в него уже давно по уши влюблена старшая дочь герцога Ричленда.

Мария замерла, вспомнив женщину в небесно-голубом шелковом платье на майском балу.

–  У нее черные волосы?
– спросила она, сразу же почувствовав себя полной кретинкой.
– Впрочем, это не имеет значения, - добавила она.
– Одного не могу понять: почему она хочет выйти замуж за Филиппа?

–  Ну-у, во-первых, он маркиз, Мария, - напомнила миссис Инкберри, - и хотя совершенно ясно, что тебе это безразлично, он имеет немалый вес в обществе. Полагаю, что многие женщины с радостью вышли бы за него замуж.

–  К тому же он красив, - напомнила Миранда.
– В этом мы можем положиться на мнения Эммы и Пруденс. И он просил тебя выйти за него замуж!

–  Я, по-вашему, сваляла дурака, отказав такому образцу мужского совершенства, но тут уж ничего не поделаешь. Я считаю его отвратительно высокомерным и ни капельки не люблю его.

–  Думаю, она слишком много оправдывается, - рассмеялась Дейзи.

–  Но это просто смешно!
– крикнула Мария, возмущенная до глубины души. Она снова вскочила с места и потянулась за своими перчатками.
– А теперь извините меня, я должна идти. У меня большой заказ на пирожные для благотворительного ленча, который маркиз устраивает завтра, так что работы невпроворот.

–  Благотворительный ленч маркиза, леди, вещь серьезная, - сказала миссис Моррис, провожая ее к двери.

–  Может быть, она еще передумает, - сказала Дейзи достаточно громко, чтобы Мария услышала ее слова в прихожей, - когда увидит, как дочь герцога флиртует с маркизом за сандвичами.

Вслед за этим замечанием раздалось хихиканье, но Мария, не обращая на это внимания, забрала свои шляпку и сумочку.

–  Я влюблена в Филиппа? Ишь чего выдумали!
– пробормотала она, возмущенно возведя очи к небу, и направилась к двери. Остановившись в дверях, она добавила достаточно громко, чтобы было слышно в гостиной: - Это самое глупое чаепитие из всех, на которых я присутствовала в своей жизни.
– И чтобы дополнительно подтвердить свое отношение, она с грохотом захлопнула за собой дверь.

Мария не стала останавливать омнибус или подзывать такси, а решила пойти пешком. Она была так взбудоражена, что только пешая прогулка могла помочь ей прийти в себя. Пройдя по Шефтсбери-авеню, она вышла на Пиккадилли. Слова друзей продолжали звучать в ее ушах. Особенно ее задело замечание Пруденс.

–  Боюсь?
– возмущенно пробормотала она, заслужив удивленный взгляд какого-то джентльмена, стоявшего рядом с ней на переходе через Дин-стрит.
– Я не боюсь ничего.