Чтение онлайн

«Я вполне четко и ясно могу ответить на вопрос, откуда идут наши понятия «ЯЗЫЧЕСТВО», «ЯЗЫЧНИК». Есть зеркала, где МЕНЕОКА-АКОЕНЕМ изображен в своем подлинном обличье – дразнящей маски с высунутым ЯЗЫКОМ. ПОНЯТИЯ «ЯЗЫЧЕСТВО», «ЯЗЫЧЕСКАЯРЕЛИГИЯ» ВЗЯТЫ НАМИ У ЭТРУСКОВ! ЭТРУСКИ (и только этруски) имели «языческую» религию – ЯЗЫЧЕСКУЮ – в прямом смысле слова!» (ОРЕ, с. 14). Как видим, ошибка не исчерпывается введением мифологического персонажа МЕНЕОКА-АКАЕНЕМ, но отсюда Орешкин еще сделал и философский вывод, опираясь на одно изображение на зеркале головы с высунутым языком, что, дескать, это не только МЕНЕОКА, но еще и символ этрусского язычества. Как мы увидим при рассмотрении соответствующего сюжета, на самом деле отрезанная голова с высунутым языком принадлежит изображению Рима, а не МЕНЕОКЕ-АКАЕНЕМУ.

Надпись на игральных костях. Теперь самое время рассмотреть конкретные чтения Орешкина. В качестве первого примера я хочу привести чтение П.П. Орешкиным надписей на игральных костях.

Его чтению предшествует ряд рассуждений, которые я воспроизвожу. Говоря о своих «элементах» ЯНИ и ДОНИ он, в частности, пишет: «В Азербайджане, между городами Дербент и Баку, находится город КУБА – странное совпадение с названием острова КУБА…И, наконец, удивительная близость КУБЫ и КУБАНИ к слову КУБ, КУБИК. Вспомним нашу кубышку – в самом названии отражена ее кубическая форма – все эти милые свинки с прорезью на спине и лихим призывом «Брось кубышку – заведи сберкнижку» – придут через много столетий. Но сначала КУБЫШКА делалась в форме КУБА. В кубышке хранили деньги, хранили драгоценности, в кубышке хранили ТО, ЧТО БЫЛО ДОРОГО ее умершему владельцу – любимую игрушку, ожерелье, прядь волос, увядший цветок… вернее сказать— УБИТОМУ владельцу, потому что КУБ И КУБЫШКА означают К УБИ, К УБШИКА – К УБИТОМУ» (ОРЕ, с. 145–146). Получается, что и остров КУБА, и город КУБА, и КУБАНЬ – все сплошь могилы убиенных. Такая этимология слова хороша тем, что она не проверяема, в том смысле, что на любом географическом объекте за весь период его существования кто-то кого-то убивал. И, стало быть, по Орешкину, имелись все основания назвать его КУБА. Правда, все названия зарубежные, данные какими-то народами по какому-то поводу, нам сейчас неведомому. Я не хотел бы сейчас входить во все тонкости науки топонимики; что же касается этимологии слова КУБ как «К УБИтому», то она кажется натянутой, ибо в русском языке есть другие слова того же корня (например, КУБок), и близкие корни, например СКУБ (скубиться), или с чуть измененной гласной, например КОБ (кобыла, кобель), так что нет смысла разлагать корень дальше. По словарю Макса Фасмера, первое значения слова КУБ – «большой чан, перегоночный аппарат, пузатый сосуд с горлышком», откуда и произошло название геометрического тела. А КУБЫШКА – это именно «пузатый сосуд», под который подходит и свинка-копилка. Соответственно КУБОК – «маленький пузатый сосуд», «КУБОВИНА» – выпуклость. Ничего общего с убитыми тут нет.

«Нот они, эти К УБИШКИ, найденные в этрусской гробнице. Размер К УБИШКИ, видимо, не имел значения, и если туда нечего было положить – просто писали на ее гранях несколько слов К УБИТОМУ. Для «этрусковедов» – это всего лишь «игральные кости с первыми шестью этрусскими цифрами – прописью». Но одна из этих «цифр», на передней грани нижнего кубика, совершенно определенно читается С АН – С НИМ!» (ОРЕ, с. 147).

Рис. 4. Чтение П.П. Орешкиным надписи на втором кубике

Я реконструирую чтение П.П. Орешкиным надписи на верхней грани второго кубика как С АН. Заметим, что, во-первых, Орешкин дает негативное изображение (для глаза более привычно позитивное, на нем можно выделить больше деталей), и, во вторых, даже там читает всего одну надпись из многих, причем на этой надписи (которую я прочитал, как СЛОМАЙ, так что буква S у Орешкина – это огибающая нескольких знаков на кости, а АН – это лигатура, которую я разлагаю более точно на АН, поскольку перекладина у буквы А не горизонтальная, а наклонная) он читает только самые крупные знаки. На наш взгляд, он читает много хуже 3. Майяни, который тоже прочитал гораздо меньше половины знаков. Так что чтение С АН – это неверное чтение. А вот на первом кубике он, к сожалению, не смог прочитать вообще ничего; из этого возникает впечатление, что он там просто ничего не различал!

Однако у нас есть возможность проверить, имела ли кость игральное или погребальное назначение. Для этого достаточно прочитать надпись мастерской того или иного славянского храма. Если кубик из кости изготовлен мастерской храма Мары, следовательно, его назначение погребальное, если же мастерской храма Рода – то назначение игральное. У нас есть возможность проверить это путем эпиграфического анализа, выявив на игральных костях возможно большее число неявных надписей.

Надписи на игральной кости. Расшифровку шести символов на игральной кости Агнесс Карр Вогэн назвала любопытной новой интерпретацией 3. Майяни. Рассмотрим его шедевр, о котором с теплотой отзываются другие исследователи. Но вначале предоставим слово самому ученому, который писал: «Приступая к серии глав, повествующих на основе дешифрованных текстов о повседневной жизни этрусков, я считаю необходимым вначале поговорить о некоторых понятиях общего порядка, в частности, о числах. Эта область сравнительно бесплодна, но через нее следует пробраться, чтобы достичь страны, где течет млеко и мед. В этрусских текстах рассыпано немалое количество чисел, но определить их очень трудно» (МАИ, с. 92). Мне кажется, что исследователь тут сгущает краски не от хорошей жизни. Вообще говоря, любые числительные встречаются довольно часто, и, зная славянские языки, нетрудно предположить, что и этрусские, скорее всего, будут те же ЕДИН, ДВА, ТРИ (или ТРШИ), ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ и т. д. Другое дело, если те же числительные читать задом наперед как НИДЕ, АВД, ИРТ, ЕРИТЕЧ, ТЯП и т. д. – тогда их выявить и отождествить будет труднее. Если же при этом еще и путаться в чтении букв, то задача окажется воистину титанически сложной, и данному исследователю можно только по-человечески посочувствовать.

«Однако шесть первых цифр образуют отдельную группу. Мы находим их не только на эпитафиях (где указан возраст усопшего или количество его детей) или в Книге мумии (где, например, указаны даты периодически повторяющихся религиозных церемоний, количество приношений), но также на этрусских игральных костях. В Этрурии их было найдено много экземпляров. На паре таких костей, называемых костями Кампанари или тосканскими костями, вместо обычных точек были обнаружены шесть слов, которые я здесь располагаю в алфавитном порядке и которые в неизвестной последовательности соответствуют числам 1, 2, 3, 4, 5 и 6 – CI, HU, МА, SA, U, ZAL» (МАЙ, с. 92–93). Исследователь пишет о словах вместо цифр так, как будто он убежден, что этруски писали вместо цифр или точек их словесный эквивалент. Между тем, это гипотеза, которая сама должна быть обоснована в первую очередь. Лично у меня она вызывает большие сомнения. Мне пришлось прочитать ряд руничных надписей на астрагалах – бараньих косточках для наиболее популярной в древности игры в кости (а кубик представляет собой всего лишь усовершенствованную разновидность такой кости), и на них не было никаких цифр, но указания – пропустить ход, пойти, пойти особым образом, выйти из игры и т. д. Скорее всего, подобные указания должны были быть нанесены и на тосканские кости. Поэтому остроумные предположения исследователя, верные сами по себе при условии справедливости основной гипотезы, в данном случае оказываются совершенно пустыми, не соответствующими этрусским реалиям. К тому же нет уверенности, что слова прочитаны верно – 3. Майяни продемонстрировал свое неумение читать этрусские слова на предыдущих примерах.

«Итак, вместо того, чтобы углубляться в математику, мы вступаем в царство игр, очень модных у этрусков. Они даже придавали им особое значение, узнавая через их посредство волю богов. Гораций шутливо рассказывает, как старая самнитская колдунья предсказала ему будущее, потряся в мешочке игральные кости. Во всяком случае, во время пира этруски определяли, кто будет председателем, именно бросая кости. Должность диктатора стола была хоть и временной, но очень важной, так как именно он определял, сколько должен выпить каждый из гостей. Нужно надеяться все же, что при поставлении лукумона к этому способу не прибегали. Но в принципе, как и в наши дни, этруски играли в кости в шуме таверн, смачивая горло добрым вином из Лэны; его подавали приветливые служанки, о которых речь будет впереди. Они благодушно играли и не предчувствовали, что на этих маленьких кубиках будут основываться сложнейшие вычисления этрускологов наших дней» (МАИ, с. 93). Из этого пассажа меня более всего впечатлило название реки Лэны. Дело в том, что слово «река» – довольно позднее слово русского языка, от глагола «ректи-речить», и означает «говорливая». Это – явный эвфемизм, то есть слово-заменитель. Более ранним словом, вероятно, было слово «лена» или «лента», то есть «льющаяся, разлитая». Если же звук Л отвердел, как мы это видели на примере этрусского слова ВОЛНА в смысле ВОЛЬНАЯ, то и слово ЛЕНА должно было произноситься как ЛЭНА, как в современном болгарском. Возможно, что по имени реки Лэны была названа и провинция Лэна. Что же касается сложнейших вычислений этрускологов, то, как говориться, вольному воля – можно разводить сложнейшие вычисления на пустом месте, было бы желание…

«Имеющиеся в нашем распоряжении кости разнообразны. На одной паре костей («отенские кости») находятся следующие этрусские слова: I VA EST URTI CAIUS VOLOTE. И, наконец, имеются фишки, на которых, как на наших, нанесены точки от 1 до 6, но расположение этих точек различно. Десяток игральных костей и такое разнообразие!» (МАИ, с. 93). Данный абзац показывает, что этруски все-таки не очень стремились выявить число полученных очков, ибо надписи могли иметь другое назначение, а потому определенной системы в назначении очков не было. Что же касается слов, количество букв в которых закономерно возрастало от 1 до 6, то я усматриваю в нем набор наиболее важных этрусских лексем, которые 3. Майями почему-то не захотел прокомментировать. А именно: I есть союз И, ВА есть предлог В перед некоторыми буквами, ЕСТ, как я предполагаю, есть инфинитив глагола БЫТЬ (ибо третье лицо единственного числа будет А), УРТИ (под ударением буква И) – глагол в неопределенной форме, чье значение вне контекста мне непонятно, и, наконец, БОЛОТЕ – множественное число от слова БОЛОТ, великан. Возможно, что последовательность данных слов образует некоторое предложение типа И В БЫТИИ СТАТЬ ВЕЛИКАНАМИ.

«Если исходить из количества точек, нанесенных на противоположные стороны, эти кости с точками можно разделить на следующие категории:

а) 1 и 6, 2 и 5, 3 и 4. Сумма чисел противоположных сторон всегда составляет семь.

b) 1 и 2, 3 и 4, 5 и 6.

с) на единственной кости мы видим 1 и 6, 2 и 4, 5 и 3 (BUO, р. 406).

К какому типу относятся тосканские кости? Вот в чем вопрос.

А вот фотографическое изображение этих тосканских костей, предмета долгой и яростной битвы, в которой принимали участие этрускологи всех времен (рис. 13)» (МАИ, с. 93–94). Я привожу фотографию этих тосканских костей в виде кубиков с нанесенными на него этрусскими буквами (А) и (Б), кроме того, привожу более контрастный вариант верхней грани кости (А) – в виде (В) и, как обычно, выношу в сторону собственный комментарий прочитанных знаков.

Самое первое, что бросается в глаза, это центральная надпись этрусскими буквами, читаемая справа налево: сначала буква К правее центральной борозды, затем чуть ниже и на самой борозде – буква И, на этой же букве в качестве лигатуры справа вверху находится буква Д, левее и выше буквы И находится буква А, наконец, еще левее имеется лигатура из букв Л и А. Все вместе образует слово: КИДАЛА, понятное русскому человеку без перевода – это ИГРОК, КИДАЮЩИЙ КОСТЬ. При этом, вероятно, был и второй смысл: ВЕДУЩИЙ ИГРУ, типа современного крупье. Иными словами, кидать кость после выпадения этой грани кости должен был не один из рядовых игроков, а сам кидала.

Рис. 5. Надписи на двух гранях игральной кости

Далее читаются надписи в виде каемочек, обрамляющих верхнюю грань кубика. На левой каемке по вертикали, иногда и горизонтально, можно прочитать надписи: НЕ ИГРАН НА КАМНЯХ, ИГРАЙ НА ХРАМЕ Надпись написана на русском языке и перевода не требует. Однако она полностью исключает ту картинку, которую нам нарисовал 3. Майяни: этруски играли в кости в шуме таверн, смачивая горло добрым вином из Лэны; его подавали приветливые служанки… Оказывается, как гласит надпись, иногда играли на улицах, где кости бросали на камни, но чаще и традиционнее – в храме, а вовсе не в таверне. Следовательно, Майяни не только скверно читает этрусские надписи, он не может быть авторитетом и в знании этрусских обычаев. Иными словами, культурологическая составляющая его интерпретации противоречит надписи на игральной кости.