Чтение онлайн

Мунд говорит, что написал книгу «Распутин Гиммлера», желая реабилитировать Вилигута, и избавить его от репутации «вотаниста». Мунд также желал в целом «де–оккультировать» проблему мистицизма у истоков Национал–социализма (стр. 24, там же). В этом отношении он едва ли преуспел, поскольку каждый, читавший работы К. М. Вилигута, и прочих упоминаемых им авторов не сможет назвать их идеи иначе, чем мистическими. Тем не менее, среди многих поборников этих идей, включая и самого Вилигута, часто высказывается мнение, что в них нет ничего магического, а то, чему они учат, некоторым образом «научно».

«Вотанистское» течение современного немецкого неоязычества высказало своё мнение о Вилигуте в статье Адольфа Шляйпфера, озаглавленной «Armanen Orden». Эта статья приведена в приложении D. Шляйпфер особенно критичен в отношении представления Вилигута о примордиальном «ирминическом кристианстве».

Как бы там ни было, книга Мунда вновь вернула к Вилигуту интерес публики после многих лет забвения. Кроме этого, оставался единственный путь, которым идеологическое наследие Вилигута сохраняло жизнь — послевоенные работы его учеников Рюдигера и Тельчера, инженеров из Инсбрука, Австрии [19] .

Настоящая книга представляет собой другое продление наследия Вилигута. В этом томе для всех заинтересованных в традиции Вилигута представляет ценность собрание авторских первоисточников. Именно к ним теперь может обратиться читатель, и именно из них должно быть выведено сущностное значение его традиции.

Трудно дать окончательную и всеобъемлющую оценку таким личностям, как Карл Мария Вилигут. Сложность эта проистекает из несоответствия мифа человека и его «объективной реальности». Хотя сама эта формулировка предполагает дихотомию, возможно, неправомочную. Мы можем рассматривать значение индивида, и мы можем рассматривать значение его идей, так чтобы определить его место в истории.

Как личность, Вилигут представляет собой захватывающую тему изучения значимости эзотериков в национал–социалистическом государстве. Многое в последние тридцать лет было сказано об «оккультных корнях нацизма». Вероятно, эти штудии могут показывать, насколько близкими были идеи лидеров национал–социализма представлениям до– и не–национал–социалистических «оккультистов». Однако эту схожесть можно и должно приписывать главным образом, тому факту, что лидеры национал–социализма и так называемые «оккультисты» тех дней жили в общей культурной матрице и были частью одного Zeitgeist. Вилигут же являет собой наиболее любопытный пример связующего звена между порой очень туманным миром эзотерических кругов Германии и Австрии начала XX столетия, и национал–социалистическим государством. Вилигута можно считать членом национальной эзотерической среды с самого начала века, хотя его роль, по–видимому, очень незначительна до начала двадцатых годов. И Вилигут — одна из тех «туманных» личностей, прямиком вошедших в официальные правительственные должности национал–социалистического режима. Он сыграл важную роль в осмыслении и разработке определённых эзотерических целей и практик элитного круга Гиммлера в рамках SS, и уже один этот фактор превращает загадку Вилигута в уникальное и захватывающее поле исследований.

Идеи Вилигута доступны нам из трёх раздельных источников:

1) Его собственные сочинения

2) Сочинения его учеников

3) Беседы с его учениками

В этой штудии мы сосредоточились на собственных опубликованных работах Вилигута. Другие, вторичные источники, хотя и представляют свидетельство того, в какой степени Вилигут оказывал влияние на своих учеников, не могут быть рассмотрены как надёжные относительно идей Вилигута.

Традиция Вилигута, как представляется, основывается на трёх чертах: его рассмотрении эзотерической истории; эзотерическом языковом шифре; и «рунном ключе», основанном на течении Материи–Энергии–Духа, описанном в «Drehauge» («Вращающееся Око»). Взгляд его традиции на историю отмечает, что вера изначальных германцев была монотеистическим ирминическим кристианством, и что источники по германской религиозности, на которые полагается академическая наука — позднейшие упадочные свидетельства, испытавшие влияние южного, негерманского христианства. Наиболее вероятно, что Вилигут не желал расставаться со многими из представлений ортодоксального христианства, и отказывался признавать то, что он воспринимал как «варварство» своих предков. Языковой эзотерический шифр Вилигута по духу идентичен аналогичному шифру Гвидо фон Листа, и вывод о том, что многие идеи о святых звуках и слогах Вилигут воспринял из писаний Листа, напрашивается сам собой. Более самостоятельной выглядит его теория о взаимодействии Материи–Энергии–Духа в производстве сознания [20] . Эта модель, также и по заверениям его учеников, и является ключом к миру представлений Вилигута.

В рассмотрении его источников ясно, что Вилигут черпал идеи у своих предшественников и современников, таких как Лист и Либенфельс. Эзотерическая история теософии Блаватской предоставила ему общие очертания для собственной германоцентрической версии предыстории человека. Уже в 1908, в своих «Девяти заповедях Got» он упоминает о «семи эпохах человеческой истории», что является отголоском семи «корневых рас» теософии.

Но ценен и собственный вклад Вилигута — или вклад его традиции. Модель «Drehauge», как ключ к рунному знанию вызывала глубокий интерес современников [21] . Но, вероятно, наиболее примечательным будет тот способ, каким его традиция оказывалась способной воздействовать на окружающих в практическом отсутствии строгой системы рукописей. Его преимущественно устный способ передачи традиции малому числу учеников, большей частью оставшихся фанатично преданных ему и его учению, лежит у истоков великой загадки личности Карла Марии Вилигута. Тот факт, что он — пожилой ветеран Первой мировой войны — оказался в состоянии сделать своим учеником и приверженцем одну из наиболее могущественных и безжалостных личностей XX века — райхсфюрера SS Генриха Гиммлера — в любом случае должен быть принят во внимание при определении роли этого человека.

Работы К. М. Вилигута, так же, как и работы современных ему немецких эзотериков, таких, как Гвидо фон Лист, ставят перед переводчиком особую задачу. Здесь нередки неясные связи, скрытые ассоциации между представлениями обнаруживаются в игре слов и (фольклорно–) этимологических связях, которые просто не могут быть переведены на другой язык.

Наглядный пример этому находим в «Шёпоте Gotos — рунном знании» (1934), где Вилигут подразумевает, что значение имени первой из норн, Урды (древненорвежское Urdhr) может быть истолковано как составное в немецком: Ur–da. Приставка ur– в современном немецком обозначает что–то изначальное, примордиальное и древнее, а слово da означает просто «здесь». Так, Ur–da может быть понятно как «бывшая здесь с начала». Работы Вилигута изобилуют подобными примерами. В таких случаях переводчик или оставляет слово непереведённым, или, чаще, переводит просто по смыслу.

Другая сложность при переводе Вилигута проистекает из того, что большая часть его наиболее важных космологических и рунологических работ написана рифмованными двустишиями. Таково, например, вступление к «Шёпоту Gotos — рунному знанию» (1934), в немецком оригинале:

Разумеется, невозможно перевести эти строки таким образом, чтобы, сохранив поэтическую форму, не утерять техническое значение. Тогда переводчик оказывается перед выбором между поэзией и буквальным смыслом. На самом деле, поэзия не может быть переведена; возможно лишь создание другого стиха на языке перевода, «вдохновлённого» оригинальным. Мы полагаем, что читатель более заинтересован техническим значением того, что желал сказать Вилигут, а не его «поэтическим стилем», в любом случае, неизысканным. Поэтому мы предпочли переводить поэтические работы Вилигута построчно, сохраняя буквальный смысл.

Кроме того, мы призываем читателя, при чтении поэтических работ К. М. Вилигута, громко произносить строки вслух, так, чтобы связь идей и тонкие оттенки представлений свободно перетекали друг в друга.

Стоит также дать краткие пояснения о некоторых понятиях, используемых лично Вилигутом и присущих ариософии в целом. Ввиду их неоднозначности, и невозможности достоверно выразить их суть в одном слове другого языка, они были оставлены в тексте без перевода.

Прежде всего, это касается центральных для традиции Вилигута понятий Got/Gotos и Al. Оба они относятся к фундаментальным принципам мироустройства, общим закономерностям как времени и пространства, так и сознания. Непросто даже разграничить значение этих двух слов, но можно предположить, что если Al — это некая пред–структура, существующая безусловно и «сама по себе», являющаяся «пассивной средой», то Got — некий творящий первопринцип, активный элемент, существующий посредством собственной воли. На русский язык Got лучше всего будет переводить как «Божество», подчёркивая неуместность категорий пола и безличностный характер явления. Если сравнить библейского Бога и Got традиции Вилигута, можно заметить, что последний почти совершенно не проявляет себя в поступках. Al можно переводить как «Космос», «Вселенная» либо как приставку «все–» в составных словах.