Чтение онлайн

Семёныч обучал возможностям релаксации и восстановлению жизненных сил. Причем, делать упражнения можно было независимо от того, где ты в данный момент находишься. Когда на одном из первых занятий Семёныч сказал, что сейчас будем осваивать позу кучера, по аудитории пробежал бодрящий снежок. Оперативники — ребята молодые, и термин «поза» ассоциировался у них исключительно с камасутрой. Но оказалось, что в позиции сидя, когда голова слегка наклонена вперёд, кисти и локти лежат свободно на передней поверхности бёдер, а ноги удобно расставлены, тело оптимально подготовлено к релаксации. И где бы вы не находились, если вы к этому готовы и окружающая обстановка вас не смущает, можете спокойно уснуть или погрузиться в транс на полчасика, чтоб затем, в заданное время, проснуться.

Кроме общих занятий в аудиториях до тридцати человек, Семёныч проводил занятия и в мини-спецгруппах. Так бойцов специального отряда управления требовалось сделать бесстрашными. Кощеюшка-бессмертный к термину «бесстрашие» подходил исключительно с определения медицинской симптоматики. Зная, что по определению одним из соматических компонентов эмоции страха является мышечное напряжение, Семёныч, словно фельдшер воинской части, от всех болезней приписывающий «зелёнку», для устранения симптомов эмоций страха приписывал и проводил занятия по релаксации. А уж она, следуя принимаемой им медицинской теории, устраняла мышечные напряжения, а вместе с тем вела к устранению чувства страха.

Впрочем, нельзя сказать, что теорию и практику Семёныча все воспринимали «на ура!». Тот же Селютин (с челюстью Шварценеггера) страха не чувствовал практически никогда. Но для уверенности, ещё со времён своей срочной службы в диверсионно-разведывательном спецподразделении, принимал выдаваемые перед полевыми выходами «таблетки бодрости». Чё это за фигня такая, он не знал, но вставляло нормально. Правда, после завершения экстремальных нагрузок приходилось ловить крутой отходняк.

Не особо доверял этим «экстрасенсам», как он именовал Семёныча и ему подобных, 55-летний начальник регионального управления Александр Дмитриевич.

— Всё-таки, традиционная медицина для нашего человека как бы более надёжная. Как ты думаешь? — обращался он к кандидату медицинских наук, руководителю специальной лаборатории управления Виталию Ивановичу.

— Видите ли, сегодня во всём мире обозначился возросший интерес к различным средствам, призванным увеличить ресурсы человеческого мозга. Для достижения вожделённой цели — повышения в кратчайшие сроки «мощностей мозга» — сегодня предлагается множество подходов — от гипноза, медитации, интенсивного психотренинга и других психологических методик, до средств криминальной психохимии (различного рода «расширители сознания», включая галлюциногены и наркотические вещества), а также последние достижения официальной психофармакологии.

Александру Дмитриевичу от этой мути вдруг стало как-то не по себе.

— Иваныч, у тебя цитрамончика при себе нет? — взмолился генерал.

Завлабораторией субординацию чтил и бдил, и, словно какой чародей, неведомо откуда извлёк таблетку. Бросив её на донышко стакана, залил водой из графина. Поверхность воды начала наполняться пузырьками.

— Растворимый. Экстра. Новинка! — казалось, даже глаза Иваныча под линзами очков засветились учтивостью.

— Вот-вот! Так и транжирим государственные деньги на всякие порошки и пробирки, — для весомости порядка вставил генерал, глотая целебное содержимое стакана.

— Американские аналитики оценивают рынок препаратов, улучшающих память и познавательные способности человека, в один миллиард долларов в год. И это только в США, — опять вернулся на свою волну Виталий Иванович.

— Арсенал средств современной медицины, прямо или косвенно способствующих повышению таких показателей высшей нервной деятельности человека, как умственная работоспособность, эмоциональная активность, память и обучаемость, можно разделить на три основные группы: психомоторные стимуляторы, адаптогенные средства и ноотропные препараты.

— Уймись, — головная боль у генерала всё ещё не прошла, — ты можешь как-то попроще. Вот кстати скажи, те «таблетки бодрости», что применяют наши ребята из спецподразделений — это хоть не наркотик какой-нибудь?

— Никак нет. В основе так называемых «таблеток бодрости» лежит синтетический препарат амфетамин и его производные. Стимулирующее действие подобных средств приводит к быстрому и весьма ощутимому повышению умственной и физической работоспособности, уменьшению усталости и сонливости, вызывает эмоциональный подъём, подавляет чувство голода.

— А как ты думаешь, если американцы, да и другие из НАТО, такие бюджеты выделяют на спецмедицину, то может не стоит нам возиться с экстрасенсами типа Семёныча?

— Ну, если быть более точным, то Семёныч скорее не экстрасенс, а психотерапевт.

— А какая разница?

— Психотерапия, как-никак, — область медицины. И те же, из НАТО, в свои миллиардные бюджеты включают расходы и на это.

Голова не успокаивалась. И генерал, чтобы немного уйти от темы, спросил Иваныча:

— Почему же, если у них такие бюджеты, они до сих пор Усаму бен Ладена не могут поймать? А? Вот он сделает себе, если уже не сделал, пластическую операцию, и все их бюджеты, направленные на его поиск, — на ветер.

— Не мне судить. Может мы его поймали бы и быстрее, — подыграл Иваныч, — но смею заметить по поводу пластических операций. Сегодня агенты английской разведки М16 тренируются, чтобы стать «магами» и при «фейс-контроле» подозреваемых с первого взгляда распознать террористов и других крупных преступников. В группу «магов» тщательно отбирают единиц из тысяч. Они способны улавливать в лицах секундные гримасы, которые не может проконтролировать обычный человеческий глаз.

— Представляю. Разрабатывают кадровики новое штатное расписание, дают мне на подпись, а там читаю новую должность: «Маг». Тьфу! А ну, дай-ка мне ещё цитрамончику.

С Владькой мы дружили давно. Притом семьями.

Со временем начинаешь понимать, что настоящие друзья, как правило, они все оттуда — из детства, юности, молодости.

С Владькой мы прибыли на работу в одно и то же НИИ — молодыми специалистами. Аккурат был период перестройки.

НИИ (научно-исследовательский институт) быстро перерос в НПО (научно-производственное объединение). Наш шеф, директор НПО, был как раз в фаворе. Шутка ли, сам генеральный секретарь на съездах и пленумах величал его «прорабом перестройки», а НПО — не иначе, как «полигоном перестройки». Работалось здорово. Это была какая-то сказка роботостроения. Появилась клёвая идея где-то в Усть-Илимске или Новосибирске — милости просим, лучшие мозги науки, к нам, в НПО.

Порой казалось, что простор для наших мыслей никто не ограничивает, и скоро мы начнём разрабатывать сковородки с вертикальным взлётом.

Нам с Владькой, можно сказать, просто повезло, что попали в такую тусовку. Тема, которой мы занимались, вскоре стала визитной карточкой нашего НПО. Речь шла об оборудовании на линейных двигателях и воздушной подушке. Чтоб уж совсем было понятно, чем мы занимались, надо представить себе обычный электродвигатель (статор — ротор), которых в нашей жизни на каждом шагу валом, как колесо с белкой (белка — колесо). Так вот, если колесо распилить и выровнять как рельсовую дорогу, то белке, если она не дура, (или наоборот), пришлось бы бегать не по кругу, а по плоским рельсам. Ну, мы что-то подобное сделали с традиционным двигателем, и получили двигатель линейный. Но, учитывая то, что «белка» внутри двигателя неодушевлённая, то с помощью всяких там пультов управления мы научились управлять её перемещениями.