Чтение онлайн

— Куда ты пропал? Марек волнуется. Не звонишь, не пишешь. Как жизнь, старик?

Помниться, мой старый кореш Наум после пятилетней разлуки куда меньше был озабочен жизненной устроенностью моей скромной персоны. Казалось, меня спящего подняли, но не разбудили, и я был обескуражен глубиной такого внимания. Но моих визави это отнюдь не обескураживало. Они дружно продолжали лепетать дуэтом:

— А мы, вот, в маленький отпуск — на экскурсию.

То ли я начинал просыпаться, то ли эта ересь задела меня за живое, и внутри ожила клокочущая кипучая мысль: «Какая экскурсия? Да, город наш славный, но исторически примечателен разве что тем, что здесь в своё время Богдан Хмельницкий от души оторвался на ляхах. И даже в лучшие времена польские туристы как-то объезжали наш городок стороной. А вам чё, острых ощущений захотелось?». Но уроки Семёныча не прошли даром. Я не дал внутреннему гневу выйти наружу. По одной из предложенных методик Семёныча я мысленно взгляд обоих глаз направил в центр своего лба, зафиксировал его на секундочку, и всё — гнев как рукой сняло. Я преобразовал его на приятельскую милость и сделал вид, словно от души радуясь приезду милых гостей, излучая лучезарную улыбку.

— Ну, так что, может, традиционного русского чайку?

— А может водочки? — люблинцы многозначительно улыбались, возможно, намереваясь повторить свой фокус.

— Увы, здесь нет ни татарского салата, ни водочки. Есть только русский чай!

— Что-то я не слышал, что чай растёт в России, или, извините, в Украине.

— Водка, знаете, тоже здесь не растёт. Но всё, во что мы вкладываем душу, непременно приобретает свой неповторимый колорит. — Я сам удивился вычурности того, что сказал.

Раньше у меня получалось что-либо неординарное только при увязке с матом, но сейчас, то ли работа накладывала отпечаток на речь, то ли, действительно, как того хотел Владька, с возрастом я стал смиренней что ли, но казалось, вот-вот и я заговорю стихами.

И мы, заказав чайку с жасмином, начали болтать о всякой всячине: последней игре нашего «Динамо», наводнении во Флориде, скандалах вокруг фотомоделей и голливудских звёзд.

Они, видимо, считали, что за чайком как-то восстанавливают слегка призабытое мужское доверие. Я же знал, что в этой игре у меня в рукаве козырный туз. Даже два.

Два туза вошли в чайную, как мы и договаривались — ровно в семь. Но естественно, ни о каком польско-украинском мосте дружбы они и не догадывались.

— О, привет! — я поднялся, словно вдруг увидел своих старых знакомых. — Разрешите представить: это Владислав, а это Николай Семёныч. Знакомьтесь — мои польские партнёры из фирмы «Полград: инновации и инвестиции».

«Двое из ларца» на какое-то мгновение превратились в киногероев «Людей в чёрном». Возможно, это мимолётное преобразование осталось незамеченным для сторонних глаз. Но только не для меня. Всё-таки, я хоть и начинающий, но профи. Семёныч говорит, что вот так, без переводчика, читать намерения человека по его даже мимолётной мимике, в управлении могу я один. Он видно из скромности не посчитал себя.

А прочитал я то, что никакой радости новое знакомство моим польским коллегам не принесло. И это как-то вынуждало их внести некие коррективы в свои планы.

Однако на расстоянии всего одного вдоха-выдоха по-прежнему улыбающиеся «двое из ларца», как бы для завязки разговора, поинтересовались:

— И чем занимаетесь?

О, с этим было просто. Казалось, Владька, чисто в служебных целях, умел юморить:

— Ну, в данный момент хотим испить чайку. А по жизни — я коллега Андрея, работаю в коммунальном хозяйстве, а Семёныч — мой сосед, врач-массажист.

В принципе, это было непробиваемо. Владька, с его интеллигентным видом, сто пудов тянул на исполкомовского клерка, а Семёныч — явно мог делать массаж хоть своими мощными немного скрюченными пальцами, а хоть и безукоризненно выбритой головой — на любителя.

Чай — не водка. Не так сильно сжимает время. И хотя за столиком горным ручейком лилась непринуждённая светская беседа, я чисто интуитивно ощущал, что наши визави имеют определённые временные ориентиры.

Придававшие некую вальяжность «Русской чайной», очевидно, ещё дореволюционные часы, как будто одиноким глубоким ударом колокола, вылитого из сплава, тайну которого унесли с собой в бесконечность монахи-горцы, отмерили девять вечера.

Для нас, по-своему зомбированных ещё в глубоком детстве тем, что в это время мультики, даже с любимыми героями типа «Двое из ларца», заканчиваются, очевидно, где-то на уровне подсознания, поступил сиюминутный надлом. Отнюдь не проблема. Просто через мгновенье сознание, удостоверившись, что обладатель бренного тела уже давно не ребёнок, даёт команду на бодрствование.

«Двое из ларца» вслед за боем часов преобразовались в «людей в чёрном» и выразительно посмотрели друг другу в глаза: «Ну что, пора?». Тут и расшифровывать-то было нечего. Мне казалось, я отчётливо услышал голоса их спетого дуэта. Хотя реально прозвучало:

— Спасибо за чай. Пожалуй, пора закругляться.

К этому времени в чайной, которая и не собиралась конкурировать с ночными клубами, из посетителей кроме нас никого не осталось, и я чётко разглядел внедорожник «Land Cruiser», подъехавший к чайной, как только отзвенели локальные куранты.

Мне стало совершенно ясно, что роскошная карета была заказана этими «туристами» и предназначалась для меня.

Мы вышли как бы прощаться, хотя вечер для всех ещё только начинался. Требовалась завязка, которая оказалась их вторым проколом. Из джипа с водительского места чисто для форсу вылез некто, словно их братец-близнец.

— А это чё — ваш экскурсовод? — переходя играть в открытую, съязвил я. Никто шутку не поддержал, хотя уверен, что таким веселым ребятам она явно должна была понравиться. То ли до моего острого слуха донеслась эта звенящая пауза, то ли моё воображение заприметило витающий в воздухе «топор войны», но сама душа взыграла по-своему, выдавая во мне живую славянскую натуру:

— А-а, суки! — то ли для устрашения, то ли повинуясь какому-то внутреннему порыву, я, из видов единоборств занимавшийся только бильярдом, очевидно, впервые для себя и окружающих, решил испробовать на непрошеных гостях приёмчик, так понравившийся мне в исполнении Ван Дама. Но не заметил, как в голове моей всё помутилось, а сам я оказался на ухоженном газончике возле чайной.

В дальнейших молниеносных событиях я оказался, увы, засыпающим зрителем, который занял свое место, согласно купленному билету. Владька, очевидно воспользовавшись тем, что я, как мог, отвлёк наших «собеседников», разобрался с экскурсоводом. Молниеносный прыжок — сближение, захват — выкручивание за спину интуитивно выброшенной руки и большой палец левой руки, безукоризненно точно определивший месторасположение «сонной артерии» «экскурсовода». Глубоко вдавливая его, Владька как бы настаивал: «Спокойной ночи, малыш».

Я никогда не видел, чтобы так быстро засыпали, да ещё в таких походных условиях. Просто присев на бордюр и склонив голову на пятисотдолларовое колесо «Тойоты». «Люди в чёрном», не успев совершить и двух шагов в направлении Владьки (совершенно не учитывая, что из стоящих на ногах есть ещё и Семёныч), обескуражено остановились, окликнутые совершенно неуместным «Хэ-эй!». От увиденного у меня волосы встали дыбом, и где-то я, наверное, испугался за наших гостей, которые могут умереть от разрыва сердца, не понимая — это они реально видят или им мерещится. Семёныч, нарочито поблёскивая своим коронным (или коренным) зубом, стоял в стойке не то ушуиста, не то каратиста (я в этом не разбираюсь).