Чтение онлайн

– Леонид Львович! – я очень обрадовался учителю. Мне было одиноко в Москве, да ещё эта нервотрёпка с экзаменами, я вымотался ужасно. Осознание, что все испытания по рисунку и композиции были зря, удручало, ожидание списков на очно-заочную филоллогию просто добивало, если бы не пиво в Сокольниках, я бы с ума сошёл.

Староверов тоже мне обрадовался, сел напротив на кровать и стал позорить: тебе шестнадцать, растущий организм, а ты по пивку, как мужичонка Загоскина (в нашем городе был такой ресторан «Мужики Загоскина»). Я замахал на него руками, всё рассказывал, а он всё кивал и успокаивал: мол, пройду я на этот факультет очно-заочный, пройду. И дальше Леонид Львович стал интересоваться, как я собираюсь жить и что делать.

– Рано планировать, - говорю. – Не поступлю же.

– Поступишь.

– Не верю, Леонид Львович. Не поступлю. Самое обидное, что в конкурсном списке первый за бюджетным местом.

– Поступишь.

– Вернусь в город, буду у мамы подрабатывать лаборантом в колледже, она договорилась.

– Я тебе открою секрет, - произнёс Староверов после пристального взгляда на меня. Вообще он был очень мне рад и маска «отеческое благодушие» (глаза вытаращены, лоб и уголки рта мимикрируют) не сходила с его лица. Он загорел, отдохнул и стал ещё больше похож на противогаз. – Я тут узнал… случайно так прозондировал почву… (Подмигнул.) Одна абитуриентка из твоего конкурсного очно-заочного списка скорее всего заберёт подлинник.

– Посмотрим, - мне перестал нравиться этот разговор, он был о больном, о мучительном, он был сослагательным, но в глубине души я надеялся именно на такой случай.

– Она съезжает, я тебя уверяю. Тут этажом ниже скандал случился. Мать боится её одну в Москве оставлять, боится разных неприятных случаев, которые часто происходят в общежитиях и в арендованных квартирах – девушка активная в этом плане, ну ты меня понимаешь. – Он подмигнул как-то воровски. – Водит ковалеров, - сказал он, увидев моё недоумение.

– Откуда вы знаете?! – почему-то возмутился я.

– Знаю, - сухо отрезал Староверов и вылупился на меня: - На то и канцелярия. Так что поздравляю. Ну?! Как планируешь жить и где?

– Не знаю. Ну днём буду работать понемногу, а с четырёх-пяти учиться. Как все.

– А жить?

– Не знаю… Здесь, наверное. Маме отец даёт деньги. Мама обещала платить за общагу. Но может я сам смогу.

– А подлинник об образовании у тебя где?

– Так здесь и лежит, в приёмке, как вы сказали. Я его сразу и отнёс, когда доки подавал. – Мне стало обидно, что Староверов даже не глянул списки, не следил за мной, хотя в интренете все списки есть и там указано, кто куда подлинник положил.

Староверов как-то заметался. Задрожали губы, забегали глаза, это продолжалась не больше секунды-другой, а дальше маска «радость» пятиалтынным засияла на его загорелом лице.

– Знаешь Антоний, поступишь на филологию, а на первую половину дня я подыскал тебе работу.

– Какую?

– Как ты и хотел. Компьютерную. С текстами.

Я и хотел с текстами, но не по набору, я хотел освоить дизайнерские программы и научиться делать оригинальные по сюжету и тексту работы, заточенные на шрифт, а не на картинку… Но я не стал это повторять. Зачем барану что-то объяснять, когда он рогом в ворота упёрся.

– С какими текстами?

– Ну там мониторить новости, писать статейки…

– Нет. Это не моё.

– Но хорошее место. И не целый день. Стажировка для студентов. Просто навык, для жизни пригодится…

Куда-то он свернул не туда, что с ним? – подумалось мне.

– Леонид Львович я так устал от статей для школьного сайта! Нет уж!

– Место хорошее, - настаивал он спокойно.

– Какое?

И тут Староверов называет всем известный новостной интернет-портал, который ненавидела моя мама.

– Нет спасибо, - отвечаю. – Я туда ни ногой.

– Почему? – удивляется Староверов, маска «обида» (губы поджаты, переносица нахмурена). – Там хорошая команда.

– Нет. Подлый портал. Всё какие-то скандалы ради рейтинга.

– Так всё сейчас, Антоний, ради рейтинга.

– А заголовки – отстой.

– Значит, почитываешь?

– Ну в поисковике попадаются заголовки.

– Заголовки, Антоний – чума! – маска «восхищение» (глаза вытаращены, на поллица).

– Леонид Львович! Не думал, что вы такой двуличный.—Я решил закончить разговор, он мне надоел. Ни в какой интернет-портал я идти работать не собирался. Я сам хотел найти себе работу. Школу я закончил, не хочу больше с ним общаться. Он давит. Я ему обязан, без вопросов. Если бы не баллы за ЕГЭ по литературе и русскому, я бы сейчас свалил из столицы, а так – я всё-таки прорвался на бюджет (Леонид Львович просто болтать не станет), прыгнул даже не в последний вагон, а уцепился за буфер. Но это не значит, что я теперь по гроб жизни ему должен. Сейчас я жалел, что так обрадовался ему и его новости о любвиобильной девочке, которую мама заберёт.

– В чём же моя двуличность? – маска «недоумённость» (лицо оцепенело); всё-то он сегодня в масках, не к добру это.

– В школе вы говорите, что надо следовать классике во всём, агитируете за классику. А тут вы защищаете сомнительный сайт, распиаренный сайт, зазывая туда работать. Я учиться хочу, а не работать. Наработаюсь ещё.

– Во-первых, Антоний, я не зазываю, я предлагаю. Получше, чем «свободная касса!» кричать. Опыт бесценный, опыт. Много, очень много специалистов мечтают там работать, а тебе всё подноситься на блюдечке.

Я подумал, что он сейчас добавит про голубую каёмочку, но он продолжал:

– Новости – это современность. Есть современный язык. Пригодится.

– Я не спорю, Леонид Львович, насчёт языка. И не надо меня уверять, что качество на втором месте, а на первом – количество ссылок и заходов. Качество всегда на первом должно быть – вы сами так говорили.

– Увы, Антоний, - он с таким удовольствием произносил моё полное имя, меня это всегда раздражало, а сейчас я еле сдержался, чтобы не двинуть ему в губошлёп. – Увы, но качество текста для новостников неважно. Есть приёмы журналистские, ты их станешь проходить, ты их легко освоишь, это практика бесценная.

– Нет, я не умею, это не моё, и я не хочу быть мальчиком на побегушках.

– У тебя возраст такой, везде будут тебя поучать, от всех ты будешь зависеть. Это не самое плохое место, поверь. Они – филологи, ты - филолог.

– Нет, нет и нет, - запротестовал я. – Я прежде всего шрифтовик. Уж лучше оператором цифровой печати.

– Ты не забывай, Антоний. Тебе пока шестнадцать. Я не уверен, что тебя возьмут.

– В салоны связи берут и до восемнадцати. Я тогда лучше в эти салоны.

– Там копейки получать будешь и впраивать товар дня пенсам.

– Леонид Львович! – взбесился я тупости директора.
–  На вашей паршивой площадке придётся сидеть часами за компом и безотрывно мониторить бредятину. Я не хочу, чтобы вскипал мозг. И очки нонче дороги. Я берегу глаза.

– Ну Антоний! Ты очень уж настроен против этого портала.

– Ещё бы! – возмутился я. – У меня мама плакала.

– При чём тут это? – улыбку как рукой сняло, Староверов снова стал злым и раздражительным, нервным каким-то – маска «непонимание».