Чтение онлайн

Она выложила на кровать одежду, в которой хотела его видеть вечером. Зеленый бархатный пиджак и черный галстук-бабочку. Он подошел к шкафу и выбрал вместо этого черную кашемировую водолазку – маленький акт неповиновения. Всем своим существом он был против похода на званый вечер. Она поклялась ему, после того как они продали дом Лайонсам, много лет назад, что ему никогда больше не придется возвращаться в Монтагю-хаус. Она лгала не первый раз, подумал он вдруг. Нет, не совсем так. Она никогда не лгала ему про Стива. В этом не было нужды. Генри никогда не спрашивал ее про ту связь.

Вместо этого он начал пить. Прошло двадцать три года с тех пор, как он завязал. Если бы он мог выпить прямо сейчас! Просто чтобы набраться мужества снова войти в этот дом. А может быть, так и надо. Может быть, именно это ему и было нужно. Может быть, это станет очищением. Увидеть лестницу, люстру, все детали интерьера, которые он с таким вниманием выбирал и придумывал, – может быть, они помогут ему наконец вспомнить, что же на самом деле случилось той ночью, когда они подъехали к коттеджу, после чего он и отключился. Это было самое худшее. Он ничего не помнил. Все, что у него было, – репортажи в газетах и версия Клодин. А больше ничего. Абсолютный вакуум. Все эти годы ему приходилось полагаться на собственное воображение, и может быть, то, что случилось на самом деле, было не так страшно, как он себе навоображал. Хуже быть точно не могло.

Да, возможно, возвращение в Монтагю-хаус будет ответом. Все остальное он уже испробовал. Входил в состав местного отделения некоммерческой благотворительной организации «Жилье для человечества». Вел архитектурный клуб для старшеклассников в одной из неблагополучных школ. Но сколько бы он ни занимался благотворительностью, его не отпускало чувство вины. Единственное, чего он так и не попробовал, – признаться. Но этого он сделать не мог. Перевалить на кого-то его тяжкую ношу было бы верхом эгоизма. Он сломал достаточно жизней. Но что еще важнее, признаться значило бы упомянуть об участии Клодин. А она ведь просто пыталась помочь. Старалась его защитить. И он готов был страдать, чтобы не пришлось ей. Тайна не позволяла ему обратиться и в сообщество Анонимных Алкоголиков. «Шаг 5: признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений» [8] . Первые два – без проблем. Но перед другим человеком? Невозможно.

Он добрел до гостиной и остановил взгляд на черно-белой свадебной фотографии, висевшей над камином. Это было будто в другой жизни. Оба хохочут, не глядя в камеру. Она запрокинула голову, глаза закрыты. У нее тогда были длинные, кудрявые волосы. Он держится за живот, лицо смеющееся, глаза тоже закрыты, голова нашла временный приют у нее на плече. Что там было такого смешного? Он что-то сказал или она? Еще одно потерянное воспоминание.

Было еще одно возможное решение проблемы, до сих пор не испробованное. Оно пришло ему в голову, пока он лежал в больнице. Такое очевидное. Трудно поверить, что он не додумался до этого раньше. Продать бизнес. Или даже не продавать. Просто бросить. Просто однажды не прийти в офис. Уехать из Аспена. Из Колорадо. Черт возьми, вообще из страны. Тысячи дней не смогли ему помочь. Так может, тысячи миль смогут. Они с Клодин в новом пейзаже, с новыми людьми, с новой жизнью. Они могли бы сбавить темп, отдохнуть. Разве не это рекомендовал врач? В этом и заключается чертово искусство старения. В последнее время в офисе он столько часов проводил в обществе Джулс, что тридцать лет разницы, разделявшие их, не могли не бросаться ему в глаза. Мягкое свечение ее молодой кожи, не изуродованной годами борьбы с внутренними демонами. Но убедить Клодин будет тяжело. Она отказывалась признавать, что они стареют, отрезала свои длинные кудри и обзавелась упругим каре, и каждую неделю теперь выпивала по бутылке коллагена. Ясное дело, она и не собиралась на пенсию. Все это мучение с поп-звездой лишь доказывало, как одержимо она пыталась поправить дела. Аспен и их бизнес не просто определяли личность Клодин, они были ее судьбой. Генри знал, что она все воспринимала именно так. Ей пришлось – чтобы оправдать то, что случилось.

Он сделал попытку осуществить свой план утром. Как он предполагал, так и получилось.

– Почему бы нам не уехать куда-нибудь?

– Ты же знаешь, мы сейчас не можем позволить себе отпуск.

– Я не имею в виду отпуск. Я имею в виду – навсегда. Уехать из Аспена.

– Соберись, Генри. Ты мне нужен сегодня вечером.

Почему он не мог сказать ей то, что действительно хотел? Помоги мне, Клодин. Ты спасла меня однажды. Мне нужно, чтобы ты снова спасла меня – в последний раз.

– И не забудь свой подарок для «Тайного Санты», – сказала она перед тем, как уйти в офис.

Эта тупая игра. То, как она ее использовала, чтобы подхлестнуть соперничество среди подчиненных и сохранить свое превосходство. Генри всегда ее ненавидел, а сейчас, после больницы, по-настоящему испугавшись за свою жизнь и осознав, что на самом деле важно, а что нет, – особенно. Напоминание про «Тайного Санту» еще больше укрепило его в желании бросить все и сбежать. Да, уговорить Клодин будет непросто. Но выбора нет. Ему придется доказать ей это. Он взял подарок, вышел из дома и направился в офис. В этом году он в последний раз вытянет себе номерок. Он даже не представлял, насколько был прав.

Как же получилось, что гибель Спайдера Сабича в Аспене от руки красавицы-француженки, певицы Клодин Лонже, была совершенно забыта? Не было ни подкастов, ни упоминаний в «Американской истории преступлений» [9] Райана Мерфи. Только одна серия из «Власти, привилегий и правосудия», которую я посмотрела раз пять. Ну и заваруха у них там была – город, полный кинозвезд и миллиардеров, жемчугов и вечеринок. Кокаиновые дорожки. Слухи о проблемах в их отношениях. Дневник, не приобщенный к делу. Невероятно. Давайте я вам обрисую картину.

На дворе 70-е. Спайдер Сабич (настоящее имя – Владимир) – золотой мальчик, одаренный лыжник с золотыми кудрями и обезоруживающей улыбкой. Сексуальный, быстрый, бесстрашный. Экс-чемпион мира и олимпиец. Он влюбляется в Клодин Лонже, красавицу-парижанку, которая в свое время переехала в Америку, чтобы стать актрисой. И начинала она танцовщицей в Вегасе. В общем, Лонже там познакомилась и вскоре вышла замуж за Энди Уильямса. Уильямс тогда был суперпопулярен – такой консервативный вариант Синатры. У него было что-то вроде телешоу, а больше всего его любили за рождественские альбомы. В итоге он помог Клодин начать собственную сольную карьеру. Она выпустила несколько альбомов, и там у нее есть такие меланхоличные, воздушные каверы песен «Роллинг Стоунз», Джони Митчелл и «Бич Бойз»… Похоже на то, что Нико делала с «Вельвет Андерграунд» или Брижит Бардо с композициями Сержа Генсбура. Клодин была такая же роскошная и модная – короткие юбки, высокие сапоги… Но, может быть, из-за того что она была женой довольно-таки пуританского Энди Уильямса, она так и не достигла того же уровня славы.

У них с Уильямсом было трое детей, и они были женаты тринадцать лет, а потом, в середине семидесятых, развелись. И тогда она познакомилась со Спайдером. Переехала с детьми в его дом в Аспене. Казалось, она получила второй шанс на настоящую любовь, но обернулось все трагедией. Однажды вечером, все дети были дома, Спайдер был застрелен из точной копии пистолета времен Второй мировой войны. Это реальный факт. Клодин говорила, это была чудовищная случайность. Она просто показывала ему пистолет, а тот выстрелил. Ее обвинили в непредумышленном убийстве, и судебный процесс тут же стал главной новостью страны. Обложка журнала «Пипл» и все такое. Энди Уильямс находился все время рядом, сопровождал ее на судебные заседания. «Она сейчас очень во мне нуждается, – сказал он в интервью журналу. – И я буду поддерживать ее, насколько смогу». О Спайдере он отзывался очень хорошо. Однако. Ходили упорные слухи. Вроде бы Спайдер собирался завершить роман, и в последнее время их отношения были далеко не безоблачными. Полиция даже конфисковала ее дневник, который предположительно содержал немало подробностей, выставлявших Клодин не в лучшем свете. Дневник просто сочился тревогой. Тем не менее суд отказался приобщить его к делу, и в итоге четырехдневный процесс завершился обвинением в убийстве по неосторожности, Клодин приговорили к штрафу в двадцать пять долларов и к тридцати дням тюремного заключения, которое она могла отбыть, когда ей будет удобно.

Я прочитала о суде все, что смогла. Раздобыла на «иБей» копию того самого номера «Пипл» и даже подписалась на «Нью-Йорк таймс», чтобы получить доступ к их цифровому архиву. Очень мне не хотелось платить им деньги, потому что их рецензия на мой последний альбом – это вообще нечто, но я просто должна была узнать об этой женщине все, что возможно. Когда речь заходит об Аспене, на ум первым делом приходит старик Хантер Томпсон [10] , который застрелился, и его пепел потом развеяли выстрелом из пушки, а также его пылкий дружбан, пират-Джонни [11] , который – фу, гадость – пытался однажды соблазнить меня в «Сохо-хаусе» в Лондоне. Но эти ребята просто меркнут по сравнению с Клодин Лонже. Она не только отбилась от обвинения в убийстве, но впоследствии еще и вышла замуж за одного из своих адвокатов. Вот это, я понимаю, гонзо! [12]

Но помимо этого пикантного момента про ее жизнь после суда больше не было практически никакой информации. Это потому, что семья Спайдера подала против нее гражданский иск. Они достигли внесудебного соглашения, по которому она впоследствии не имела права ни давать интервью, ни писать книгу об истории своей жизни (что само по себе трагедия).

Единственным местом, где я все еще могла слышать ее голос, были ее альбомы. Кое-что было на «Спотифай», но я нашла все ее пластинки и скупила их все. Я зажигала свечи и медленно танцевала под них на кухне на столе.