Чтение онлайн

Сидя на холодном полу, она заколотила ногой в дверь, но после нескольких сильных ударов, увидев, что даже пыль, покрывающая дерево, не осыпалась, Харриет успокоилась. Становилось все холоднее, и Харриет укутала ноги мешками. Она перлась о стену, колени пришлось согнуть из-за тесноты; Харриет положила голову на скрещенные на коленках руки и не заметила, как уснула, а проснувшись, не сразу поняла, где она и что с ней.

Харриет поморщилась – болела сведенная шея – и только тут сообразила, что ее разбудило. Шаги – к запертой двери кто-то приближался. Харриет нахмурилась: что-то в этой тяжелой поступи показалось ей знакомым.

Под дверь просочился свет, ручка задергалась. Харриет уже открыла рот, чтобы закричать, набрала в грудь воздуха – и ощутила запах дыма. Закрыв рот, Харриет внезапно поняла, что свет больше не пробивается из-под двери. Светилась вся дверь, но не золотистым огнем, а неестественным, холодным голубым цветом. Харриет подняла глаза выше, увидела самое яркое пятно света наверху двери, и глаза ее округлились – пятно приняло форму лица. Рочестер.

Его лицо выступало из дерева, словно двери вообще не существовало, и на этом лице, грубом, как скала, черные от горя глаза всматривались в стену прямо перед собой, а потом взгляд начал опускаться.

Харриет затрясло. Она зажмурилась так сильно, что глазам стало больно, вжалась спиной в стену и заскребла ногтями по половицам, чувствуя, что пират склоняется над ней.

Дверная ручка снова затряслась, и Харриет едва удержалась, чтобы не заскулить. Она видела синий свет даже сквозь веки, чувствовала дыхание мертвеца у себя на лбу…

Дверь, отворяясь, резко заскрипела, и Харриет вздрогнула. В горле рождался вопль…

– Черт подери!

– Бенедикт? – Харриет распахнула глаза. Можно было и не спрашивать – она отчетливо видела Брэдборна с фонарем в руке. Синий свет исчез вместе с пиратом.

– Что случилось? – Брэдборн осмотрел ее с головы до ног, пряча в карман небольшую металлическую отмычку. – С тобой все в порядке?

Харриет кивнула, поднялась на ноги, не обращая внимания на тупую боль в спине, но из чулана не вышла.

– Там с тобой кто-нибудь есть, Бенедикт?

– Нет. Я обошел каждую комнату, разыскивая тебя. – Бенедикт смотрел на нее, сведя брови.

– И ты не видел никого… ничего?

– Нет, – повторил он.

Ах, как хотелось Харриет, чтобы он увидел что-нибудь необычное, ну хоть что-нибудь! Она начинала чувствовать себя человеком, загнанным в ловушку одиночного безумия.

Харриет вышла из своей тюрьмы.

– Тогда давай выбираться отсюда.

– Харриет? – Он схватил ее за руку, пытаясь прочесть что-нибудь по ее лицу.

– Прошу тебя, – сказала она. – Я и наверху могу все объяснить.

Что уж там он увидел в ее лице, неизвестно, но кивнул и вслед за ней вышел из комнаты.

Харриет резко остановилась, увидев, что преградило им путь к дыре над коридором. Не синий свет, не шантажист, заперший ее в чулане, а огонь. Харриет отшатнулась и стукнулась о Бенедикта.

– Что за чертовщина?! – воскликнул он. Харриет посмотрела ему в глаза и увидела языки пламени, отражавшиеся в стеклах очков.

Бенедикт снова схватил Харриет, на этот раз весьма грубо, и потащил ее назад, в ту сторону, откуда они пришли.

– Там есть окно, – сказала она, когда Бенедикт втолкнул ее в комнату.

– Я видел, – ответил он, едва не наступая ей на пятки.

Они слышали, как пламя ревет в коридоре. Как ни странно, это звучало так, будто огромные океанские волны набегали на берег.

Окно оказалось закрытым. Харриет толкнула его, но оно не подалось. Ее сердце колотилось где-то между горлом и желудком.

– Застряло, – потрясение выдохнула она.

Бенедикт протянул руку и заколотил по окну кулаком. Огонь заполнил весь коридор, охватил дверной косяк, пополз вверх по стенам и плавно потек по каменному полу, который вообще не мог гореть.

– Бенедикт! – проскулила Харриет.

Он прошипел ругательство, которого она ни разу не слыхала даже в любимых игорных притонах отца, и, размахнувшись, ударил по окну фонарем. Стекло фонаря разбилось, осколки посыпались на пол. Оконная рама не шелохнулась.

– Бенедикт!

На полу у их ног огонь образовал дугу. Бенедикт, двигаясь быстро и плавно, вжал Харриет в холодную стену, прижался к ней всем телом, обнял за плечи, закрывая ее руками.

Когда до нее дошло, что он делает, из груди вырвалось рыдание. Харриет схватила его за отвороты сюртука и прижалась лбом к ямке у него на шее.

– Бенедикт, – прошептала Харриет, – мне кажется, я люблю тебя.

– Харриет, – произнес он, и ей подумалось, что ее имя, сказанное с таким сильным акцентом, – это самое лучшее, что можно услышать перед смертью.

И тут рев огня прекратился. Внезапно перестала трещать древесина. От наступившей тишины у Харриет заломило в ушах.

Они долго стояли неподвижно, не желая оказаться в дураках, не желая обернуться и увидеть злобное полыхание собственной смерти.

Бенедикт пошевелился. Он поднял голову, Харриет тоже.

В точности как и синий свет, и пират, огонь исчез, словно его никогда и не было.

Смех, сорвавшийся с губ Харриет, показался безумным ей самой.

Когда Бенедикт, открыв рот, посмотрел на нее расширенными глазами, Харриет сказала:

– Думаю, теперь я с удовольствием вернусь домой.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, но Бенедикт чувствовал, что многое осталось недосказанным, что Харриет была неестественно спокойна и задумчива. Понадеявшись, что в дверь постучалась именно она, Бенедикт выкарабкался из своей не дарующей отдыха постели и открыл дверь. Харриет закуталась в свой поношенный халат, порванный стараниями мистера Эллиота, а волосы заплела в две косы.

Харриет оглядела коридор, потом посмотрела на Бенедикта и застенчиво улыбнулась.

– Я знаю, что спрашивать о таком неприлично, – прошептала она, – но можно мне сегодня спать с тобой?

Он откашлялся и постарался улыбнуться как можно искреннее.

– Ты собираешься мучить меня своими женскими чарами?

Харриет уставилась на него.

– Нет.

Бенедикт нахмурился:

– Тогда возвращайся в свою чертову комнату.

Он захлопнул дверь прямо перед ее носом и собрался выждать полную минуту, но не выдержал и половины. Открыв дверь снова, он обнаружил, что Харриет вовсе не заперлась в своей комнате. Она стояла, безвольно опустив руки, а глаза ее весело поблескивали.