Чтение онлайн

Хорс недовольно замычал и, наконец, захлопал опухшими шарешками.

– Чего надо?.. Лин? Какого тебе здесь надо в такую рань?

– А уже давно за полдень, между прочим, - взмахом распахнув окно, Хранитель брезгливо осмотрелся, по пути превратив бутылку, к которой потянулся было Хорс, в десятки сияющих искорок.
– Что празднуем?

Повелитель бросил на Лина хмурый взгляд:

– А ты жесток, - и прошлепал в умывальню.

Лиалин и сам понимал, что был грубоват, но иногда способа привести Повелителя в чувство на ум не пришло. После окончания войны Хорс пил не просыхая, но в этот день запой обычно граничил с сумасшествием. Сам Лин не считал правильным именно так отдавать дань памяти Сурье, но Хорс это считал вполне уместным и лихо напивался до белой горячки.

Окунув лицо в холодной воде, Хорс уставился на себя в зеркало: некогда красивое лицо счастливого ирийца с зелеными глазами теперь опухло и отекло. Красные воспаленные глаза мутным взглядом блуждали по своему отражению. Да -а-а.. И впрямь. До чего он себя довел...

День был приятно жарким, в густой листве щебетали спрятавшиеся пернатки. Повелитель сладко потянулся, подумав о том, что стоило бы починить крыльцо, не-то можно ненароком и сломать себе чего-нибудь... или вон ребятня поранится... Хорс пошатнулся: прямо под ним играли разноцветными камушками мальчик и девочка... Коло и Суне... его дети! А рядом с ними о чем-то говорила с ки'коном его Сурья... Хорс шагнул вперед. Силуэты качнулись и расплылись.

– Нет!
– испуганно закричал он. Слезы застилали глаза, размывая родные силуэты.
– Не уходите! Я...

Но его ладонь уже поймали теплые пальцы давно потерянной жены. И прикосновение это было таким теплым... живым, что у Повелителя подкосились ноги.

– Нэро мело, виева, айвии миэло. Саэла эриа, - торопливо, чуть нараспев, произнесла Повелительница. Ее пальцы недоверчиво скользнули по родному лицу, волосам, - Нэро мело, виева.

Немое рыдание сотрясло Повелителя Хорса.

– Сурья, - его дрожащие руки крепко и ласково обняли колени жены.
– Сурья... Сурья! Нэро мело, саэла. Нэро мэло.

Хорс плакал как ребенок, жадно целуя каждую складку ее древнего платья, взахлеб нашептывая почти забытые слова, руки прижимали к груди искроволосые, как у него, головы детей.

Тихо скрипнула калитка, закрываясь за Хранителем Дневного Света. Райтор давно ждал его за двором, нервно прикуривая дорогую сигарету. Прохладный ветерок едва-едва разбавлял полуденный зной, шаловливо играя в густой голубоватой листве. Где-то рядом над головой заливались песнями неугомонные птахи.

– Вот и я теперь свободен, - тихо и как-то даже немного растеряно произнес Лиалин, наваливаясь на бело-серый шершавый ствол старой березы.
– Хотя...

Райтор затянулся последний раз и щелчком выкинул сигарету в траву. Говорить было не о чем. Приключение закончилось, оставив после себя лишь суровую действительность. Глядя, как гаснет последняя искорка рассыпавшегося пепла, Райтор вдруг со всей ясностью осознал неизбежность предстоящей войны. Рядом, прикрыв глаза, устало и блаженно вздохнул Целитель. Ки'кон положил руку на плечо друга и ободряюще прихлопнул.

– Пошли домой, а...

Зорц понимающе зашевелился в голове рося, и друзей обволокло сиреневатое сияние.

Возле стола мерно постукивал хронометр, отсчитывая время. Теплый ветер колыхал синие занавески, отчего казалось будто море через окно проливалось прямо в палату. Щелкнул замок и двери разъехались, впуская посетителя. Собравшись силами, Аяс повернул голову навстречу визитеру.

Тепло улыбнувшись, Соун выложил на тумбу фрукты.

– Как самочувствие?

Получив вместо ответа легкое покачивание ладони, эскид понимающе хмыкнул:

– Ты молодец. Хорошо держишься. Тогда на Каранту ты всех нас спас... Варкула объявил нам войну. Напал на пограничные планеты. В этой войне роси наши союзники, представляешь. И дроптэны...

Отодвинув край одеяла, Соун присел рядом, скользнув взглядом по уставшему юному лицу со впалыми глазами. Должно быть тяжело ему дались эти перемещения.

– Я увлекся мифологией. Оказывается у нас с росями общие предки и общая история.

Аяс сосредоточенно слушал друга, не понимая, к чему тот клонит и зачем пришел.

– Я слышал, как Лиалин называл тебя Кочевником. Мне стало интересно. И почитав легенды, я понял значение этого прозвища, - бывший эскид потянулся за лишней подушкой, брошенной у изголовья кровати. - Прости меня.

Аяс вырывался, но был слишком слаб, чтобы противостоять убийце. Соун едва смог оторвать взгляд от черных, полных ужаса и недоумения глаз, закрыв их от себя подушкой. Он знал вопрос, светящий в них, и знал на него ответ. Но говорить смысла не было. Так быть должно! Что значит одна жизнь напротив будущего целого народа?

Мощный удар свалил эскида с ног. В голове словно молотами били. Черные искры вихрились перед глазами в сумасшедшей пляске...

– Ты чего творишь?!
– прорычал Даро, отбрасывая Соуна к противоположной стене. Подхватив парнишку на руки, эскид перебросил его на пустующую соседнюю койку.

– Ну же, пацан! Давай! Живи!

Вдох, нажать, выдох-вдох... Как же нужна Феста! Снова нажать! Все впустую!

Даро со всей силы встряхнул безвольное тело и развернулся к Соуну.

– Я убью тебя.

– Ты просто не понимаешь!
– попытался объяснить ему Соун, отползая к выходу.
– Тебе ситуация с конца видна!

– С конца?
– взревел, словно раненое животное, Даро.
– Мой брат погиб из-за тебя! Для чего?! Чтобы ты начал убивать своих друзей? Ты его мизинца не стоишь! С конца? Нет, Соун, я как раз вижу все как есть!!! Я знаю, зачем ты его убить хочешь! Он как Лиалин - ни на кого не похож! Ты бы рося убил - да кишка тонка! Вот и решил на мальчишке отыграться!

– Нет, Даро, нет. Пожалуйста! Ты не понимаешь!

Соун судорожно пытался укрыться от побоев, размазывая кровавые сопли по лицу. Безнадежные старания. Вынув засапожный нож, Даро склонился над бывшим другом...

И Соун просто исчез. Только был, и будто стерли! Даро стремительно обернулся. Вздох облегчения сорвался с его губ. На кушетке хмурился бледный Аяс.

– Ты опять проделал эту свою штуку с перемещением?

– Не хочу, чтобы ты превратился в убийцу, - с едва слышным укором произнес паренек.