Чтение онлайн

– Меня зовут Тоня Высоцкая и мне двенадцать лет. Скоро будет тринадцать, - не преминула уточнить я.
– Я буду рада вступить в ваш коллектив и показать свой талант.

А вот и второе заявление! Я, будучи уверенной в существовании таланта как такового у себя, не поскупилась и сразу же всем рассказала об этом. Пару раз, когда он особенно доставал меня, я жалела о том, что вообще произнесла хоть слово тогда. Но потом вспоминаю о том, что всегда нужно держать планку и не обращать внимания на чьё-то недовольство. Пусть себе будет недоволен молча, в тряпочку.

Вот только это не про него, Вячеслава Романова, любимчика всех и вся планеты Земля. Я не раз дразнила его таким званием. Парень жутко бесился тогда, что, конечно, было мне по нраву, дикому такому нраву.

– Мы очень рады тебе, Антонина! Надеюсь, ты подружишься со всеми ребятами и найдёшь себя, - сказала тогда Зинаида Николаевна, она вела первое моё занятие. На следующее занятие я повторно знакомилась с Еленой Дмитриевной, которая была требовательнее своей матери, в силу того, что Зинаида Николаевна была женщиной в возрасте и к детям и подросткам относилась с неимоверной добротой и вообще не могла никогда ни на кого накричать, даже если тот заслужил такое отношение к себе, а вот Елена, несколько лет назад сама прошедшая трудный подростковый возраст, знала, как нужно вести себя со всеми нами, где похвалить, где отчитать, чтобы из нас получился достойный актёр. Если учиться этому искусству с детства, гораздо больше шансов иметь в будущем успех. Это постоянно твердила нам Елена Дмитриевна, не понаслышке зная об этом, ведь её мать занималась с ней в театре с детства дочери. Об этом всём нам поведала как-то Зинаида Николаевна. Поэтому Елена, желая, чтобы мы были хоть немного похожи на неё, своего преподавателя, требовала от нас гораздо большего, чем мы думали, сможем дать.

Я вежливо улыбнулась тогда женщине. Мама и папа, перед тем как я отправилась в театр на занятие, посоветовали, как лучше заявить о себе, чтобы у меня не возникло конфликтов с ребятами и меня не загоняли в угол, как серую мышку. Вот только, жаль, они ошиблись. Либо это я слишком перестаралась в уверенности в себе.

Одному типу очень не понравилась самоуверенность одной наглой светловолосой девчонки, пришедшей к ним в театр как к себе домой, - такой девочка показалась ему тогда, в их первую встречу. Ведь она никто в их театре, а точнее, кружке, и звать её тут пока никак, а он здесь уже больше полугода учится быть настоящим актёром, и отсюда напрашивается вопрос, откуда в ней столько уверенности, что она лучше других? Даже самый младший в их коллективе, одиннадцатилетний мальчишка, казался Вячеславу в тот миг гнева талантливее этой девчонки. Он поставил перед собой цель - показать ей, кто здесь главный и напомнить, что она пока ничего не добилась, чтобы приходить вот так и заявлять о своём огромном таланте.

Возможно, Слава, у которого тогда, первого августа, были именины, не так понял девочку, но она сильно разозлила и одновременно заинтересовала его. Кто она такая и зачем пришла сюда? Какое право она имеет так пристально смотреть на него? Нет, царём императором Романов себя не считал, просто эта девочка вызвала у него какую-то нездоровую реакцию. В таком юношеском возрасте мальчишки часто путают ненависть с влечением. Ему казалось, хуже этой девицы нет никого. И хуже её улыбки а-ля "я-милая-добрая-и-талантливая-давайте-дружить", которую парень прозвал про себя оскалом хитрой лисы.

Так и зародилось это соперничество. Девочка Тоня и юноша Слава отныне стали друг для друга едва не самыми настоящими врагами, питающими друг к другу взаимную антипатию. Ребята в кружке прекрасно об этой взаимной ненависти знали и часто веселились по этому поводу. Народ любит зрелища, а подростки особенно обожают. Однажды две девочки пустили слушок, что это их Славочка и эта девчонка Тоня так выражают свои романтические чувства друг к другу, и некоторые претендентки на внимание Вячеслава Романова стали считать Тоню потенциальной конкуренткой, которую нужно срочно истребить и изолировать подальше от парня. Поначалу Слава, узнав об этих сплетнях, причём абсолютно неправдивых, разозлился и даже вознамерился поставить девчонок на место, потребовав больше не придумывать небылицы, но когда он увидел, как другие девочки из их группы отреагировали на такую новость, ему это даже польстило, и он перестал злиться. Ну а какому парню не понравится такое внимание?

Вот только слушок о его "симпатии", которую парень скорее назвал бы антипатией, к Тоне Высоцкой, он позже всё равно пресёк на корню, эта мысль его совсем ненормально волновала.

И сейчас, в прохладный октябрьский денёк, я почувствовала на себе тяжёлый будто вытягивающий душу из тела взгляд. Его взгляд.

Зинаида Николаевна оглядела нас с настороженностью и поинтересовалась:

– Готовы стать партнёрами, ребята?

На сей раз я не сдержалась. Нервный смешок вырвался из моей теперь едва заметно и ощутимо подрагивающей от волнения груди. Уверенности после выходок Славы Романова во мне с моего прихода сюда поубавилось. Вероятно, именно этого он и добивался, желая превратить меня в серую никому незаметную мышку, но я не позволяла. Я всё ещё была заметна и всё ещё лучше всех, не считая него и ещё пары человек, так сказать отличников нашего коллектива, выполняла упражнения, зачитывала стихи и произносила слова различных персонажей. Я не говорю, что была лучше него, у нас с ним разные стили и сравнивать тут, если честно, было бы неумно. Он - один идеал. Я - другой.

Нет, я не говорю, что он идеал, или я идеальна. Я имею в виду идеал актёра. А этих "идеалов" в актёрской жизни, по-моему, много.

Тем более нам так мало лет, мы только учимся. Рано делать выводы. Но он делал, тогда приходилось делать их и мне. Возможно, спустя годы выводы станут наконец настоящими и обоснованными. Но об этом никто не задумывался в эти мгновения.

Он же был куда эмоциональнее меня. Слава скрывать свои эмоции не любил, или просто не умел, поэтому при мимолётном взгляде на него я увидела эту до боли знакомую волнующую ухмылку на тонких губах.

Что он хочет этим сказать мне? Игра началась?

Мне не было страшно, но я насторожилась и сосредоточилась, выравнивая спину так, что со стороны могло показаться, будто бы я проглотила палку. Я должна достойно выглядеть в его глазах, в глазах окружающих, чтобы никто не усомнился в том, что я выдержу эту игру.

Я не хотела, очень не хотела кивать или говорить "да" первой, но он продолжал молчать, этим выставляя нас обоих в неудобном и дурацком положении. Он вынудил меня согласиться первой, господи, какой кошмар!

– Да, - выдавила я из себя, понимая, что пути назад на отступление нет и не было. Если я откажусь от выступления, это явно не пойдёт мне на пользу. Так я смогу показать себя всем в кружке, а самое главное, обеим преподавательницам. Ведь настоящей роли у меня ещё ни разу не было.

Только тогда, когда я, не найдя другого решения и спасения от этой мучительной паузы, согласилась, он следом кивнул. Мой взгляд сосредоточился на золотисто-русых, почти каштановых коротких волосах, взлохмаченных по-хулигански на его голове. Он сидел спиной к окнам, и редкие лучи солнца игрались с его волосами...

А ухмылка продолжала играть на его лице.

– Вот и отлично, дорогие мои, - обрадовалась нашему согласию Зинаида Николаевна, - Вероятно, вам обоим не терпится узнать, какую постановку предстоит репетировать в поте лица?
– с весельем поинтересовалась у нас преподавательница. Конечно, я хотела узнать это больше всего на свете в ту минуту. Как и он. Я мечтала, чтобы постановка оказалась самой короткой постановкой на всём белом свете и совершенно простая, без любых движений и вмешательств в личное пространство друг друга. Только текст и строго текст. Его прикосновения ко мне я не переживу, даже не знаю, как буду на них реагировать, с отвращением и неприязнью, или с волнением, опаской, и даже страхом? Нет уж, мне достаточно его вечных прикосновений к моей душе, совершенно небрежных и мерзких!

– Не терпится, - ответил он за меня на этот раз. Ну надо же!

Его голос уже давно прорезался и детским никому не казался, этот уверенный баритон я узнаю из тысячи, даже через десять или двадцать лет, когда мы оба станем по-настоящему взрослыми. Его голос будет жить в шкатулках моего то ли мозга, то ли сердца, то ли того и другого, всегда. Потому что голоса таких, как он, не забываются. Такие как он не забываются.

Зинаида Николаевна с нежностью преподавателя улыбнулась Славе. Меня начала давить жаба, потому что я на сто процентов считала, что этот парень не заслуживает такой улыбки и такого хорошего отношения к себе! И неважно, что он так по-издевательски плохо относится только ко мне.