Чтение онлайн

Совершенно случайно вышло так, что я умудрилась обрызгать его. Когда мой зонт закрылся, уже ничто не помешало ему начать буравить меня долгим недовольным взглядом.

Только на этот раз в его взгляде читался ещё и гнев.

– Извини, - совсем неохотно произнесла я, и он сразу же понял, аки гениальный мальчик, что мне на самом деле вовсе не жаль, что это произошло. Я даже злорадствую в душе и мечтаю сделать так ещё, и ещё.

– Неискренне извиняешься, Тоня Высоцкая, - любил он называть меня строго по имени фамилии, произнося их своим глубоким бархатным голосом со всепоглощающим кощунством и невозможным сарказмом. Я хмуро покосилась на его лицо, на щёки с выделяющимися скулами, по которым покатились вниз, к шее парня, холодные капли дождя. В руках у Романова тоже был зонтик, я моментально отошла подальше от греха. Он это заметил и тотчас ухмылка озарила его лицо, - но ничего страшного, маленькая катастрофа, я знаю, как ты загладишь свою вину.

Он назвал меня маленькой катастрофой за один промах. Каков наглец! Но потом я вспомнила, что катастрофой в этом театральном зале я была для него всегда, с того самого первого августа. С его Дня рождения.

Только в конце моего первого занятия я услышала и увидела, как девчонки с ребятами подбегают к Романову, почти у всех в руках были коробки или пакеты с подарками, и дружно поздравляют его с пятнадцатыми именинами. Тогда наши взгляды ещё раз пересеклись, он смотрел внимательно, изучающе, пытаясь понять странную чересчур самоуверенную девчонку, а я же глядела в его глаза. Просто они были очень красивыми.

Только вот уже на втором занятии их красота перестала меня интересовать. В тот момент, когда он открыл свой рот и из него посыпались слова. Вот тогда, в тот миг, я поняла, что буду избегать этого парня настолько, насколько смогу. Я старалась это делать, но он не давал мне проходу своими выходками. И теперь...

Он быстрым шагом прошёл мимо меня, пребывающей в полном недоумении. Конечно же, кто бы сомневался. Он запомнил этот случай и будет мстить мне! Своеобразно, не сильно, но будет.

Только вот он уже отомстил мне тем, что я и он должны репетировать постановку "Ромео и Джульетта". Не это ли хуже всего на свете для меня? И для него, вообще-то, тоже.

"Что, если для него это не хуже всего на свете?" - сказал мой внутренний голос.
– "И для тебя тоже?".

Я хмыкнула и покачала головой. Это просто смешно!

– Тоня, Славочка, подойдите ко мне, мои дорогие!
– прокричала со сцены Зинаида Николаевна, которая проводила у нас и это занятие тоже. Славочка не любил, когда его так называют, он предпочитал только строгое Слава, или вообще его полное имя Вячеслав. Знаю я это оттуда, откуда знают и все остальные, - один раз девчонка из кружка назвала его так, ему это жутко не понравилось, и он попросил никогда никому его так не называть. Видимо, Зинаиде Николаевне парень прощал такую фривольность. Ну надо же!

Я подбежала ко сцене.

– Ребята, вы будете репетировать сегодня на сцене, а другие в этом и втором залах, - отдала распоряжение преподавательница. Зрительские сидения в зале были почти все убраны.

Я не хотела репетировать на сцене, я мечтала отделаться от этой проблемы номер один под названием "Репетиция со Славой Романовым" где-то в тихом укромном уголке зала, но не тут-то было. Нам выделили целую сцену.

Радости мне это не прибавило, скорее, страху от предвкушения моих страданий и неловкости от того, что мне предстоит репетировать и с кем. Не только перед его пронизывающим и пристальным взглядом, ещё перед десятком других взглядов ребят.

Тогда, в те трудные минуты, я выровняла дыхание, внушила себе спокойствие и беспечность, и постаралась настроиться на хорошее.

"Всё в порядке, это всего лишь пятнадцатилетний парень, вечный задира и пакостник, не больше" - шептал внутренний голос в моей голове.

Репетиция началась.

Зинаида Николаевна раздала нам листы с нашими текстами, и заявила, что хочет послушать, как мы прочитаем их. Так мы поняли, что нам не просто так отвели всю сцену. Мы и наша постановка были удостоены куда большего внимания, чем другие. Зинаида Николаевна решила репетировать сегодня с нами, не всё время, конечно, но большую его часть. "Чудесно, просто чудесно!" - подумала я тогда, и все мои мысли по поводу этой ситуации сочились чрезмерным сарказмом и иронией.

– Ну же, ребятки, начинайте, - подбодрила нас преподавательница. Она улыбалась, абсолютно уверенная, что у нас получится это на отлично.

Первым должен начинать он.

Я посмотрела на Славу, и поняла, что всё это время он смотрел на меня. Глядел с вызовом и предупреждением, с весёлым предвкушающим огоньком в глазах и ухмылкой на губах.

– Да, пожалуй, можно начинать, - произнёс парень таким тоном, будто бы он здесь был главным, и он решал, когда нужно начинать, а когда нет. Я усмехнулась, он это заметил и, пока Зинаида Николаевна отвернулась на пару секунд, чтобы посмотреть на других ребят, провёл ребром ладони по своей шее, мол, "тебе конец, Высоцкая!". Я на свой страх и риск повторила его жест со зверски злобной и даже немного дурной улыбкой на лице. Я схожу с ума, что ли, от такого накала страстей? Вероятно, я слишком осмелела, но Романов быстро с этим справится. Он вообще обладает огромным талантом - опускать человека ниже плинтуса. Меня опустить он пытается уже два месяца. Вот только зачем ему это нужно?

"Он думает, что ты ему ненавистна" - уверенно отчеканил внутренний голос.

Вау, неужели и правда ненавистна? Возникает вопрос, почему, и я понимаю, что всё потому же. Я ведь его соперник, а он тогда мой.

А теперь двух соперников заставляют работать в тандеме. Невероятно, уму непостижимо!

– О! Что за свет блеснул в окне?
– вдруг громко воскликнул Романов, отчего я слегка подпрыгнула на любезно предоставленном Зинаидой Николаевной стуле. Парень же от стула отказался и решил стоять в паре шагов от меня, изредка буравя взглядом с высоты своего роста моё лицо.

– Постойте, ребятки, в первый раз, пока вы ещё плохо ориентируетесь в тексте, я иногда буду вашим автором, - решила Зинаида Николаевна так нам помочь и взяла копию текста и себе, пусть там и не было почти никаких реплик автора, - Ромео видит Джульетту на балконе, - голосом чтеца провозгласила женщина.

– Моя богиня! О! Моя любовь!
– восклицал с выражением "Ромео" дальше, почему-то вогнав меня в какую-то агонию. Он говорил такие слова и смотрел на меня. Говорил искренне и правдиво, Станиславский уже давно кричал бы - "верю!". Но изредка в голосе Славы проскальзывало ехидство и кощунство. Тогда на моих щеках заиграл румянец от неловкости и волнения, и не сходил он до самого конца текста Романова.
– Сама не знает кто она. Она заговорила? Нет, молчит. Взор говорит! Я на него отвечу!
– я подозревала, увидев мой смятенный взор, он расхохочется на весь зал, но нет, он продолжал, - Я слишком дерзок. Ведь эта речь не мне. Две самых ярких звездочки принуждены на время отлучиться, глазам ее моленье шлют сиять за них пока они вернуться. Стоит одна, прижав ладонь к щеке. О! Если бы я был перчаткой, чтобы коснуться мне ее щеки.
– Последнее заставило меня покраснеть до кончиков ушей. Чего это он так смотрит на меня? Мерзкий мальчишка!

Зинаида Николаевна одобрительно закивала новоиспечённому Ромео.

Настала моя очередь.

– О, горе мне!
– с горечью выпалила я.

– Сказала что-то! О, Говори мой светозарный ангел!
– со взглядом демона пропел как на духу он мне своим бархатисто-сочным баритоном.

– Ромео. Ромео. Ну зачем же ты Ромео?
– с невыразимой печалью протянула я, то есть Джульетта собственной персоной.
– От имени отца навеки откажись. А не хочешь, так поклянись, что любишь. И больше я не буду Капулетти.

– Прислушиваться дальше иль ответить?
– с ухмылкой на губах озвучил текст Романов.

– Одно лишь твое имя мне враг, - что правда, то правда, - Ты был бы ты, не будучи Монтекки. Монтекки... Что это значит? Разве так зовут лицо и плечи? Ноги, грудь и руки? Неужто больше нет других имен? Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет!
– даже как-то сурово воскликнула будто бы не своим голосом я, - Ромео! Как ни назови его, останется тем верхом совершенства, какой он есть!
– я не удержалась и хмыкнула, Романов вскинул тёмную бровь в угрожающем жесте, -Зовись иначе как-нибудь, Ромео. И всю меня тогда бери взамен!
– слишком наиграно выпалила я, однако, иначе не смогла. Чего мне только стоило произнести такое ему, Романову!