Чтение онлайн

– Небось для вступления в этот Дагнир Мрчант нудно пройти посвящение, дракона убить или хотя бы чернокнижника?

– Драконов давно нет, – возразил Берехтель.

– Говорят, за северными горами есть.

– Я говорил в Осгилиате с нашими братьями, что ходили на север, за горы. Там нет драконов. Да и с чернокнижниками нынче туго.

– Так как же они набирают добровольцев?

– Да нету никаких добровольцев. А попадают в Дагнир Морчант ровно так, как это произошло с тобой.

– Чего-то я не припомню такого. Хочешь сказать, ритуал настолько тайный, что на меня наложили заклятия забвения после того, как я его прошёл?

По выражению лица Берехтеля Эландер понял, что шутка не получилась. Здоровяк был серьёзен словно приставленный к горлу кинжал.

– Не было никакого ритуала. А назначение в Дагнир Морчант ты получил сразу как они узнали о твоей способности чуять черное колдовство.

– И кто же мой морнеомал? – Эландер нервно хохотнул. Берехтель пожал плечами и слегка улыбнулся. Даже, пожалуй, несколько смущенно.

– То есть…

– Ага.

Больше они об этом в тот вечер не говорили.

Переход через земли к северу от озера Нурн прошел без приключений. Местные жители предпочитали ни во что не ввязываться, контрабандисты держались южнее, там, где меньше была вероятность встречи с эльфийским патрулем. Шли днем, по ночам останавливаясь отдохнуть в заброшенных фермах или просто в полях. Деревни обходили стороной, вообще старались держаться подальше от населенных мест. Во время привалов Эландер быстро ел, заворачивался в плащ и ложился спать. Разговаривать ни с кем не хотелось. Так они добрались до плато Горгорот.

Плато со стороны равнины северного Принурнья выглядело как отвесная стена, нависавшая с севера. По мере приближения к ней становилось заметно, что стена вовсе не отвесная, опускается уступами. По ночам кое-где на террасах загорались огоньки. Это были временные стоянки эльфов.

После победы в войне эльфы провозгласили, что их время ушло, и они отбывают на родину, за море. Только вот многие из них за морем никогда не были и к идее бросить все и плыть неизвестно куда, откуда уже много веков никто не возвращался, относились крайне скептически, да и супругой Государя, его соправительницей оказалась дочь одного из могущественнейших эльфийских владык. Так же официально было объявлено, что эльфы по просьбе Государя вводят свои войска в долину Удун и на плато Горгорот. То есть в те места, где Саурон и его приближенные создавали свои самые смертоносные орудия, в том числе Гронт, обрушивший ворота Минас-Тирит во время осады. Второй подобный центр производства в окрестностях башни Ортханк, был разрушен до основания и затоплен энтами. Это казалось Эландеру подозрительным, да и не ему одному. Возможно, он бы с радостью пошел в рейд на плато Горгорот, чтобы посмотреть, что же эльфы столь тщательно скрывают, но вот идея отвести туда кхандийского принца, да ещё для поклонения Саурону, и ли кому они там поклоняются – это слишком. Эльфы, конечно, те ещё высокомерные ублюдки, но слуги Саурона точно не лучше. Хотя Государю виднее. По крупному он пока не ошибался. Даже его авантюрный поход в Прирунье оказался успешным.

Осторожно, постоянно останавливаясь и осматриваясь они шли вдоль обрыва плато. Все признавали право Эландера командовать, поскольку может он был не самым лучшим воином, но опыта в скрытном передвижении по территории врага у него было намного больше, чем у остальных. Эйримильда не участвовала в войнах, хотя могла драться и понемногу колдовала. Все-таки она училась у Халфдана, но тот всё же был в первую очередь лекарем, хотя и наводить мороки умел. Кхандийцы были, как показал бой с гномами в таверне, отменными воинами, но они были жителями пустынь и степей, в горах от их опыта толку было немного. Берехтель же был уличным бандитом, немного магом, воевал в рядах тяжелой пехоты, но разведчиком не был никогда. Потому командовал Эландер. Это, как пришлось признаться самому себе во время одного из ночных бдений, Эландеру нравилось. Он сумел отбросить мрачные предчувствия, неприятные воспоминания и даже начать болтать о том о сем с Берехтелем. Хотя болтать с тем, чье предназначение вовремя тебя убить – то ещё удовольствие. Несмотря на это, Эландер был практически счастлив, и с некоторым беспокойством наблюдал по утрам приближающийся горный пик, которым оканчивался отрог Эред-Литуи, где, по словам Альдруана, начнется финальная часть паломничества. Эландер ожидал, что спокойствию придет конец, и неприятности начнутся именно там. Он ошибся.

Ничего не предвещало беды, когда они шли по дну глубокой расселены, образованной высохшим ручьём. Впереди отряда шел Эландер он же первым увидел эльфа, стоящего в полный рост и занимающегося тем, чего от эльфа никто обычно не ожидает. Эльф мочился. Даже в такой ситуации перворожденный не мог позволить себе утратить достоинство, потому и замешкался, что позволило Эландеру и всем остальным выжить. Кхандиец, шедший позади него, одним прыжком преодолел расстояние до эльфа, судорожно, но не без изящества, заправляющего своё хозяйство в штаны, и снес ему голову. Эландер опешил. Несмотря на то, что он знал неприглядные стороны Перворожденных, почтение к ним, переходящее в трепет, не позволяло даже помыслить, что эльфу можно попросту отрубить башку. Такое могли сделать только слуги Саурона! Хотя, если разобраться, кхандийцы таковыми и являлись…

Туорлис начал что-то колдовать, но шум упавшей на камни эльфьей головы встревожил остальных перворожденных: платиноволосую женщину и ещё одного мужчину-эльфа, на первый взгляд безоружного. Именно он и отбил атаку Туорлиса. Колдун вызвал тянущиеся из-под земли призрачные щупальца, оканчивающиеся ладонями с длинными пальцами. Полупрозрачные щупальца цеплялись за полы одежды эльфов, взбирались все выше, норовя ухватить за горло. Эльфийка завизжала, но не испугано, а яростно, принялась отбиваться одной рукой от призрачных щупалец, второй вытягивая короткий лук из притороченного ту пояса колчана. Эльф-маг прокричал-пропел что-то на мелодично звучащем языке, перегруженном гласными звуками, и с кончиков его пальцев сорвались небольшие белые молнии. Молнии принялись жалить щупальца, отвлекая их от эльфов, и мешая кхандийцам прорваться к эльфам и вступить с ними в ближний бой. Воины пустыни вступили в ожесточенную схватку с магическими молниями. Эльфийка воспользовалась тем, что щупальца отстали от неё, вытянула наконец лук, молниеносно наложила стрелу на тетиву и всадила в одного из кхандийцев. Эландер успел за это время справиться с растерянностью. К его радости, упавший замертво кхандиец не был принцем, и второй из них стоял между эльфийкой, изготовившейся для второго выстрела и Альдруаном. Что ж, ему кажется суждено сегодня принять смерть за своего господина. Эландер наклонился за камнем, но его опередил Берехтель. Здоровяк не стал мелочиться и запустил в колдующего эльфа булыжником размером с человеческую голову.

– Лучшее средство от магии это лишение мага головы, – выкрикнул он расхожую среди ветеранов поговорку.

Несмотря на то, что маг-эльф упал, а от его головы осталось не так много после меткого броска Берехтеля, молнии никуда не исчезли, они продолжали атаковать кхандийцев, призрачные щупальца и уже подбирались к Туорлису. Колдун стоял с закрытыми глазами, а морнеомал стоял позади него. В его руках был меч, нацеленный в спину колдуна. Прямо туда, где должно быть сердце.

Эльфийка спустила тетиву, второй кхандиец упал. Перворожденная лучница хищно улыбнулась, потянулась за ещё одной стрелой, но Эландер засветил ей камнем в лоб. Она пошатнулась, но не упала и даже не выпустила из рук оружие. Эландер следил за её правой рукой. Если успеть среагировать сразу после того, как она отпустит тетиву, будет шанс отбить стрелу. От лучницы его отделяли молнии, добраться до неё быстро не выйдет. Эльфийка натянула тетиву, Эландер сжал клинок. Одну стрелу обить должно получиться, а дальше будь что будет…Спасла положение забытая участниками боя Эйримильда. Дунландка шла последней, потому её эльфы и не заметили. Она вскарабкалась вверх по склону, зашла эльфам в тыл и с высоты обрыва бросилась на лучницу. Та рухнула на землю, Эйримильда несколько раз всадила в неё лезвие кинжала. Колдовские молнии ещё некоторое время сопротивлялись, но видимо, смерть создателя ослабила их. Альдруан вместе с Берехтелем и Эландером сумели отбиться без потерь. Молнии наконец исчезли. Туорлис тяжело дышал. Эландер достал фляжку с малтороном, приложил ей к губам колдуна. Тот отхлебнул и благодарно улыбнулся. Посмотрел на старика позади себя. Тот отрицательно помотал головой и спрятал нож.

– Похоже, нам везет, – сказал принц, протирая клинок.

– Не всем, – ответил Берехтель, указав на тела мертвых кхандийцев.

– Такова их судьба, иной смерти они бы не желали, – безразлично ответил принц.

Эландер не слушал их. Он осматривал тела эльфов и их стоянку.

– Это патруль. Припасов мало, значит главная стоянка отряда неподалеку, самое большее в одном дне пути. Когда эти не вернутся вовремя, остальные начнут поиски. Тогда нам несдобровать. С большим отрядом эльфов нам не справиться. С этими то совладали по счастливой случайности.

Он остановился у отрубленной головы эльфийского воина.

– Если б этот успел достать меч, нам бы не поздоровилось. Видал я, на что ни способны.

– А меч неплох, – сказал Берехтель.

Он ногой перевернул обезглавленное тело и поднял клинок.

– По праву меч мой, ведь убил этого воина мой слуга, – сказал Альдруан, – Но я с радостью уступлю его вам, дорогой Берехтель. Как и все, что вы сможете найти на поле боя. Я не возьму трофеев.

Берехтель довольно хмыкнул и принялся обшаривать трупы. Эйримильда презрительно скривилась.

– Что же до возможного преследования, – принц повернулся к Эландеру, – то если мы вдвинемся сейчас, то раньше, чем сядет солнце мы будем в месте, где эльфы нам не будут уже страшны. Так что предлагаю поторопиться.

Спорить с ним никто не стал. К Эландеру вернулось гнетущее чувство тог что все идет совсем не так как должно было бы.

Они долго шли по равнине, пересеченной глубокими расщелинами с крутыми каменистыми склонами. Время от времени их взорам открывалась не слишком высокая скала необычной формы, которой оканчивался далеко выдающийся на юг отрог Эред Литуи. Отряд вел Альдруан, он ориентировался по изредка встречающимся пиктограммам, начертанным на склонах ущелий. Реже им встречались небольшие скульптуры, грубо вытесанные из камня. Около них Альдруан останавливался, бормотал что-то неразборчивое, возле одной даже порезал себе ладонь кинжалом и обмазал голову изваяния кровью.