Тебя там не было
Шрифт:
Не могу сказать, что меня смущало их присутствие, но атмосфера завтрака лишь подчеркнула мой статус иноземки, чужестранки, особой, другой… И я в очередной раз за последнее время почувствовала себя несправедливо одинокой, словно за скобками текущей мерной жизни.
После завтрака я окончательно расплатилась с Ясминой, отблагодарив ее бонусной двадцаткой за сытный завтрак, и отправилась на поиски жилья и работы.
Странно подумать, что я – еще пару недель назад успешная карьеристка, снискавшая уважение у топ-менеджеров крупнейших компаний, – иду по улице маленького португальского рыбацкого городка с целью найти работу. Ущипните меня!
Я знаю только английский, что, как выяснилось, в таком маленьком городишке на небольшом, поселенном в Атлантическом океане островке – реальная проблема!
Черт! Да никто, слышите, никто не научит курсу выживания на местности после того, как вас вынесло на берег с вашего тонущего корабля личной любовной истории. А неплохо было бы! Вы только представьте: «Девушки, когда ваш избранник не оправдает ваших надежд, у вас есть два варианта: самоубийство или попытка начала новой жизни». Хм-м… попытка? Звучит как-то ни фига не жизнеутверждающе. …И как раз об этом во втором пункте далее подробно: «Для начала вам нужно выучить пару десятков языков – вдруг нелегкая заведет вас на край света, где будет недостаточно русского и вашего уровня английского. Также будет нелишним завести свой собственный банковский счет и отчислять ежемесячно суммы, которые пойдут после на оплату вашей сердечной реабилитации где-нибудь на берегу моря, и уж лучше не у Черного».
С такими мыслями я шла от третьего кафе, в котором мне отказали, до виднеющегося четвертого. Идея начать все с начала в роли официантки казалась мне не менее реальной, чем натертая мозоль в районе чуть пониже щиколотки на правой ноге – так себе была, если честно, мысль надеть кеды без носков.
Когда у меня что-то не получается, я обычно начинаю жутко злиться.
Только так можно объяснить тот факт, что я, невзирая на мозоль, с силой пнула ногой деревянную дверь кафе под ничего не говорящим мне названием Pablo esta cansado («Павел устал»):
– Здесь принимают высококлассных менеджеров в официантки? – с сарказмом и уже созревшей внутренней агрессией (после неудавшихся попыток трудоустроиться) по-русски заявила я, чем заставила большинство посетителей перестать жевать свои салаты и паэльи и посмотреть в мою сторону.
Место, которое я только что потревожила, словно пнув не скрипнувшую дверь, а вполне себе оживленное осиное гнездо, выглядело милым и в то же время производило странное впечатление, словно чего-то в этом пространстве не хватает, вот только понять бы, чего: в зал проливалось много света из широких, местами приоткрытых окон; на потолке вполсилы крутились люстры-вентиляторы, своими лопастями производившие нечто наподобие свежего воздуха.
Помещение представляло собой удлиненную комнату-прямоугольник, в конце которого, словно в конце коридора, располагались деревянная барная стойка, со стороны похожая на черное пятно, и небольшой проход для персонала справа с дверцами, как в салуне.
Столики вместе со стульями располагались по левую и правую стороны от основного «проходного» коридора, они были сделаны из неуютного серебристого металла, что в целом не позволяло мне сложить впечатление об общем стиле этого заведения: английский паб? Кантри стиль? Средиземноморская таверна? Любое определение было бы неправильным.
Первой среагировала официантка, которую я в момент своего появления застала врасплох: судя по всему, она вела непринужденную беседу с высоченным барменом за деревянной стойкой; с расстояния эта девушка напомнила мне этакую амазонскую Багиру в своей полурастянувшейся позе ленивой кошки: полусидя на высоком кожаном барном стуле, левой рукой она опиралась на барную стойку, одновременно придерживая голову – длинные тонкие пальцы бесследно терялись в ее распушившихся афрокудрях; правая нога с миниатюрной щиколоткой, словно в попытке дотянуться до левой, была вытянута диагональю. Мое резкое появление будто «спугнуло» официантку, она легким прыжком «вспорхнула» с насиженного места и тут же направилась мне навстречу.
Если бы я поставила этот момент на замедленную съемку, то с удовольствием в будущем пересматривала бы его снова и снова: она не шла, она растворяла реальность своим появлением, своей кошачьей походкой; я так и видела, как из-за
– Привет, Я Габриэль, можно просто Габи, я здесь работаю (*говорит по-английски), – она приняла мой вызов на входе мягким взглядом и протянула мне навстречу свою тонкую руку с продолжающим болтаться вокруг запястья толстым золотым браслетом.
– Меня зовут Энн, – уже немного успокоившись, ответила я, присовокупив свои слова к ответному рукопожатию. – Мне нужно поговорить с вашим администратором, я ищу работу, – мне показалось, что я сказала последние слова слишком жалким образом, вспомнив, по своему опыту, что ни один работодатель не любит неудачников.
Тем не менее с лица Габи не спали учтивая улыбка и даже некоторая теплота взгляда:
– Вы хотите устроиться работать официанткой? У вас есть рекомендации?
– Да, – не слишком уверенно и осторожно ответила я, зная, что рекомендаций у меня нет. – Я могу поговорить с вашим администратором? – к своему собственному удивлению, продолжала нетвердо настаивать я.
– Гонсало! – тут же обернувшись и через весь зал, прокричала девушка-кошка, – veio ate voce (к тебе пришли), – добавила она уже на португальском, чем заставила меня внутри поежиться и уже начать волноваться. Очевидно, на английском языке тут разговаривали немногие, если даже администратор говорит на португальском.
Но делать было нечего: пан или пропал, я решила биться до последнего.
Габи одновременным призывным жестом головой и руками предложила мне переместиться поближе к барной стойке. Я же без промедления ей покорилась, чувствуя себя довольно глупо, стоя буквально «в дверях», да еще и появившись здесь с таким шумом (напомнить себе в будущем быть выдержаннее).
– Que passa? (в пер. с порт. «что случилось?») – без доли доброжелательности спросил вышедший из дверей мужчина.
Португалец был кудряв до невозможности, и, если бы не показавшая возраст проплешина на самой макушке, которая предательски отражала поступающий электрический свет со стороны барной стойки, он мог бы сойти за местного донжуана. Гонсало был загорелым, несколько коренастым мужчиной в возрасте от пятидесяти – блаженный период, когда и сделано многое, а здоровье на потехи для себя еще осталось.
На нем был выгоревшего оттенка хлопковый батник (по-современному поло) с короткими рукавами, что напомнило моего деда по материнской линии, хотя дед никогда не смотрел на меня вот так, как сейчас смотрел в мою сторону Гонсало: недоверчиво, нерадушно и с нескрываемым предубеждением.
– Вам нужны официантки? – скромно и жутко неуверенно, словно мне попался не тот билет на выпускном экзамене, спросила я на английском. Параллельно каким-то седьмым чувством я ощущала поддержку со стороны Габи, хотя не видела ни ее мимики, ни позы – она стояла с правой стороны сцены, открывающейся мне, главным героем на которой сейчас был этот неприветливый португалец.