Тебя там не было
Шрифт:
– Только если ты понимаешь, о чем я: «uma ponta a seu criterio» («чаевые на ваше усмотрение»), – обратился он ко мне с нескрываемым удовольствием по пути к цели: поставить эту выскочку, то есть меня, на место, прямо здесь и сейчас, поскорее завершив наш едва начавшийся разговор.
– Он говорит: «По каким критериям ты оцениваешь уровень своих понтов, раз набралась наглости так бесцеремонно вламываться в мой бар?» – с улыбкой на лице, чуть не хохоча, перевел мне на уверенный русский ворвавшийся в наш диалог мужчина славянской внешности, внезапно появившийся из «подсобного помещения», предварительно прошелестев висящими в служебном проходе висюльками-занавесками из светло-розовых ракушек, нанизанных на прозрачную толстую леску. – Не нужно быть мастером наблюдения, чтобы понять, что вы ни черта не говорите на португальском, – тут же продолжил он, не дожидаясь моего ответа и воспользовавшись эффектом неожиданности собственного появления, – но, очевидно, решительности вам не занимать! – продолжил он, проследовав легкой, вальяжной (мне даже показалось, что несколько нагловатой) походкой к месту подвисшей в воздухе паузы.
Заслонив своей не самой широкой спиной окно, этот выскочка словно попал в загорелый полумрак, из которого ярко блестели глубоководной синевой его глаза, уже почувствовавшие привкус зарождающейся человеческой игры. Его нарочитая надменность, выраженная в аккуратном приподнятии светлой головы, говорила о том, что он уже знал, чем эта самая игра закончится.
Пауза продолжилась. Я незначительно, словно мельком, взглянула на Габи – она с интересом затаилась в ожидании, оставив себе роль безмолвного зрителя.
– Pablo, он же Паша, Павел, как вам удобно! – и новоприбывший протянул мне руку для рукопожатия
– Аня, – немного «отвиснув», словно старый виндоусовский компьютер, ответила я, стараясь пожать его руку как можно уверенней, как бы обозначая степень решительности своих намерений.
– Что, не взяли в «Крошку-картошку», Аня, психанули и уехали на Мадейру? – в демонстративной ухмылке он приподнял тонкие полуобветренные солнечным океаном губы, стараясь параллельно как можно глубже заглянуть в мои глаза, очевидно, чтобы убедиться, что я поняла его шутку.
В этот момент Гонсало недовольно «прыснул» в адрес русского:
– Nao me incomoda de se comunicar com uma menina bonita, Pablo! (в пер. с порт. «Не мешай мне общаться с красивой девушкой, Пабло!») – по активным жестикуляциям лысеющего мачо-португальца я поняла, что Павел мешал Гонсало задавать мне компрометирующие вопросы.
– Он говорит, что я красавчик, а с вами невозможно общаться! – с нескрываемым восторгом и даже каким-то распаленным азартом в глазах продолжал этот нахальный, по отсутствую акцента, очевидно, русский.
Этот загорелый выскочка своими «юморными» вставками начинал меня порядком раздражать. Возможно, в другом месте и в другое время я сочла бы его шуточки подходящими и где-то даже смешными, но не сейчас, когда у меня дико болела правая нога, уже хотелось есть, а работы на горизонте так и не появлялось. И я обратилась прямиком к лысеющему администратору кафе на своем английском, демонстративно игнорируя присутствие этого русского Pablo:
– Я не знаю португальского, но уверена, что могу быть успешной в качестве официантки в вашем кафе!
– Нет, бонита (красавица), не сможешь, ты не знаешь португальского, а завсегдатаи этого кафе – в основном местные, потому что здесь дешево, вкусно, и они всегда могут набить здесь морду друг другу после выпивки без последствий!
У меня уже не хватало усилий изобразить на своем лице маску благодарности «за уделенное для беседы время», я была просто убита очередным отказом и даже не пыталась скрыть своего разочарования по этому поводу. «Пабло устал» – гласила вывеска уже на английском большими буквами на барной стойке… я, честно говоря, тоже, и очень сильно…
Сказав дежурные «спасибо» и «до свидания», я поплелась в сторону выхода из кафе. Вид у меня, вероятно, со стороны действительно был жалкий, потому что в момент приоткрытия двери я услышала звонкий голос русского:
– Эй, девушка без чувства юмора! Постойте!
Еще пара секунд – и меня нагнал Пабло-Павел, изображая уже некоторую заинтересованность. Сменив сарказм и издевки на более спокойный тон, он предложил присесть за столик, предварительно сообщив, что может быть мне полезен.
Других вариантов у меня все равно не было, да и к тому моменту я была настолько голодна, что решила пообедать здесь же: ну и что, если в соседство достался болтливый земляк – этот день все равно уже сложно еще больше испортить.
– Вы хотите предложить мне бесплатного переводчика с португальского? – не успев присесть, устанавливая свой чемодан возле столика, с иронией заметила я нахальному русскому.
– Нет, думал нанять вам переводчика моих шуток! Это уже не шутки, если даже русские не понимают моих шуток!
– А вы не пробовали для начала делать их смешными и уместными? – вспомнив, что я та еще «королева» сарказма, в этот раз уже я решила его подколоть.
– Так связями на острове ты не разживешься – остра на язычок! И предлагаю, кстати, перейти на «ты»!
– А кто сказал, что моя цель разжиться связями? Мне нужна работа и только! Ну нет, еще жилье!
– Нет связей – нет работы! Все как в России, бонита! Только здесь связи решают еще больше!
Признаться честно, реализацию своей авантюры с обнулением жизни я воображала изначально куда проще: мне не пятнадцать лет, у меня успешная карьера за плечами, я посетила немало стран, мой английский пускай не идеален, но на уровне; о способностях к обучению и упоминать не стоит: девушка, которая разобралась с техникой по упаковке продуктов и еще смогла все это «добро» успешно продавать, способна и в пустыне отыскать оазис; а вместо этого что? Стоило мне пройти весь этот путь, чтобы напротив меня сидел загорелый русский с претензией на «португальство» и учил меня жизни?
«Ты вообще кто?» – вертелось у меня на уме. Естественно, этот вопрос я ему не озвучила.
Как будто русский обладал телепатическим талантом (а не только умением отпускать глупые шуточки), удалив плоскую улыбку со своего лица и перейдя в режим «серьезен», он стал чеканно выдавать мне конкретную до невозможности информацию:
– Итак, давай знакомиться ближе. Мне тридцать семь лет, два года я уже живу здесь, на Мадейре. Я беглый бизнесмен, спасаюсь на местных пляжах серфингом от пыли и серости унылой Москвы. Как это принято сейчас называть, дауншифтер, – на этом моменте он сделал паузу, закатив в задумчивости глаза, словно в попытке что-то вспомнить, ну или отыскать шпаргалку на деревянном потолке, – да, я дауншифтер. Бизнес свой в России я не оставил, веду часть дел удаленно, безусловно, без присутствия прежнего ажиотажа и вечных попыток сожрать конкурентов. Мои инвестиции здесь: «Уставший Пашка» (это он про кафе) при серф-кэмпе и пара мини-гостиниц для таких же любителей попробовать волну… А, да, и еще эти тапки, – он опустил голову слегка вниз, указав пальцем на голую ступню в выцветших на солнце сланцах цвета припыленного крокодила.
«Хммм…энергичный малый», – про себя подумала я.
– А что у тебя? Чем ты занималась в Москве и как здесь оказалась?
– У меня нет своего бизнеса в Москве, как это ни прискорбно, но есть кошка, я отдала ее подруге, вот этот чемодан и, пожалуй, все…
– А что там с менеджерством, о котором ты с такой бравадой заявляла с порога?
– Семь лет работала в корпорациях, последние три года на позиции менеджера по маркетингу упаковочного оборудования.
– Наверное, дико интересная работка? Это ты не от нее, случайно, так взвыла, что решила рвануть жить в Португалию без знаний здешнего языка и менталитета? Очевидно, не утруждала себя «прощупыванием почвы», из чего мы делаем вывод, что менеджер ты хреновый, раз предварительно не проанализировала «рынок» и не протестировала «фокус-группу».