Чтение онлайн

И вот в такое время я на «дусе» в качестве пассажира вылетел в столицу.

Вот кого я не ожидал увидеть в кабинете Сталина, так это айр-маршала Ли-Мэллори. Кроме него и самого Сталина здесь же присутствовали нарком иностранных дел Молотов, нарком внутренних дел Берия и посол Великобритании в СССР Арчибальд Керр. Ну и, как я понял, переводчик и фотограф. Хотя переводчик – это скорее для тех же англичан и Берии. Во всяком случае, как я узнал ещё там, в будущем, Сталин довольно неплохо знал английский, хотя и не подавал вида, и это знание во время переговоров с союзниками давало ему некоторую фору во времени, чтобы обдумать сказанное.

Не ожидал я и того, что произошло после моего доклада о прибытии и взаимных приветствий.

– Сэр! – начал Ли-Мэллори. – Я нахожусь здесь по поручению её королевского высочества принцессы Елизаветы. Её королевское высочество выразила сожаление, что такой прославленный рыцарь-воин не имеет своего рыцарского меча, и поэтому в знак признания ваших воинских заслуг она поручила мне вручить вам, сэр рыцарь Копьёв, этот меч.

Из-за его плеча вышел посол Керр, держа в руках продолговатый предмет, завёрнутый в красный бархат. Айр-маршал бережно принял его у посла и, развернув, с лёгким поклоном вручил мне меч в ножнах.

В этот момент я, что называется, подвис. Вот никак не ожидал я такого алаверды от английской принцессы. Однако не принять нельзя: это уже дело государственное. Поэтому со всем возможным почтением беру в руки меч. А ничего так подарочек. Вынимаю его из ножен. На отполированном до зеркального блеска обоюдоостром лезвии длиной чуть меньше метра с обеих сторон гравировка: «Храброму рыцарю, отважному лётчику-истребителю гвардии майору Красной армии Копьёву в знак признания его воинских заслуг от принцессы Елизаветы». С одной стороны на русском языке, а с другой стороны – на английском.

Я приложился губами к клинку и вернул его в ножны.

– Сэр айр-маршал! – обратился я к Ли-Мэллори. – Прошу вас передать её высочеству, что этот меч будет обращён исключительно против нашего общего врага и любых других сил зла.

После недолгих обменов любезностями англичане с фотографом откланялись, и мы остались в кабинете одни.

– Видал, Лаврентий, какие у нас орлы, – кивнул Сталин в мою сторону. – Он там в Англии уже с принцессой умудрился познакомиться, и она ему такие подарки шлёт.

– Может, ты, майор, рановато женился? – решил, видимо, Берия, поддержать шуточный тон хозяина кабинета. – А то бы с английским королём породнился.

– Я свою жену и дочку, товарищ Берия, и на тысячу их принцесс не променяю, тем более что я ни одной в глаза не видел, – ответил я серьёзно.

– Хорошо сказал, молодец, – уже без улыбки произнёс Сталин. – Мы тут с товарищами вспомнили, что в суматохе позабыли об одном важном деле. Ведь тебе ещё как дважды Герою полагался бюст на родине, а так как ты награждён уже трижды, то есть мнение, что бюст будет стоять здесь, в Кремле. Так что сегодня вам, товарищ Копьёв, следует посетить скульптора. Он уже извещён и ожидает вас.

Два дня! Два дня я потратил на то, чтобы по нескольку часов неподвижно сидеть на стуле. И это тогда, когда дорога каждая минута. Хорошо хоть меч сдал под расписку на хранение в Спецхран: а куда мне его девать на фронте? Ох и вымотал меня этот самый скульптор. И так сядь, и вот так голову подними, и вот такое выражение лица прими, и вообще не шевелись. В общем, я банально сбежал от него сразу после того, как он сказал, что, в принципе, уже кое-что начало получаться.

Немцы пятого июля, как это было в известной мне истории, наступление не начали. Не начали они и шестого, и седьмого. Видимо, отсутствие Манштейна, упокоенного мной под Ленинградом, как-то сказалось на сроках начала операции «Цитадель».

А восьмого рано утром к нам приехал полковник Андреянов с ещё одним полковником с пехотными петлицами, представившимся как полковник Гулыгин из разведупра.

– Выручай, майор, – начал Андриянов, – вся надежда на тебя. Со Ставкой всё согласовано и получено добро на участие в операции вашей эскадрильи. Товарищ Гулыгин введёт в курс дела.

– Вот здесь, – разведчик развернул карту и ткнул на отметку северо-западнее Припяти, – партизанский аэродром.

Местность вокруг заболоченная и труднопроходимая. Сейчас там находится транспортный самолёт. Необходимо любой ценой обеспечить прикрытие этого самолёта на взлёте и на всём маршруте полёта. На нём должны вывезти ценный груз. Какой, тебе знать необязательно. Скажу лишь, что ради него немцы сейчас осуществляют сплошное прочёсывание лесного массива и, по радиограммам партизан, над лесом постоянно висят немецкие самолёты. Пока аэродром не обнаружили, но это дело ближайших часов. В лесу вокруг идут бои. Партизаны пока сдерживают немцев, но сил у них маловато. Самолёт должен взлететь и прибыть сюда сегодня, иначе будет поздно. Вот такие пироги с котятами, майор.

Я склонился над картой и прикинул расстояние. Четыре с половиной сотни километров только в одну сторону. Это даже если просто слетать туда-сюда, и то почти полностью опустошим топливные баки, а ведь, вероятнее всего, придётся и подраться.

– Дневальный! – крикнул я в сторону входа.

Тут же в приоткрытую дверь просунулась голова одного из солдат, охранявших аэродром.

– Срочно сюда старшину Федянина, всё третье звено в полном составе и лейтенанта Силаева.

– Одно звено? – переспросил Андреянов. – Не маловато будет?

– Самолёты этого звена оборудованы подвесными топливными баками. Иначе горючего нам не хватит. Дооборудование остальных машин эскадрильи займёт слишком много времени, а его, как я понимаю, у нас нет. Поэтому со звеном пойду ещё и я с ведомым, тем более что звено неполное.

Дверь открылась, и в землянку ввалились слегка запыхавшиеся лётчики и с ними Кузьмич. Увидев двух полковников, они изобразили что-то вроде строевой стойки, и капитан Юсупов начал было рапортовать о прибытии, на что я махнул рукой.

– Значит, так! Слушайте боевой приказ. Старшина Федянин! Срочно подготовить к боевому вылету машины третьего звена и мою с ведомым. На наши подвесить топливные баки. Горючего под пробку и ещё чуток сверху. На всё про всё у вас не более часа времени. Исполнять!

Дождавшись, когда Кузьмич выскочит за дверь, я продолжил:

– Теперь наша задача. – Я жестом пригласил пилотов к карте и ткнул пальцем в район партизанского аэродрома. – Летим сюда, здесь разгоняем фрицев и сопровождаем транспортник. Он должен долететь любой ценой. Федь, – обратился я к старшему лейтенанту Смолину, – ты один. Гоч безлошадный и будет дежурить здесь, на КП. Твоя задача – непосредственное сопровождение транспортника. В бой по возможности не лезь. Твоё дело – отбиваться от тех, кто будет его атаковать. Вылет ровно через час. Документы и награды оставить здесь. Всё! Готовьтесь к вылету!

Когда все ушли, я вытащил из кармана гимнастёрки документы, снял Звёзды Героя и ордена и положил всё это на стол. Из планшетки достал недавно присланное мне фото, на котором Света сидела на стуле, а у неё на коленях устроилась улыбающаяся Катюшка. Чуть касаясь пальцами, провёл по глянцу фотокарточки. Как же я соскучился.

В землянку вошёл Гайдар, а следом за ним и Данилин.

– Собираешься?

– Сохрани, Аркадий, – кивнул я на стол, положив фото на награды сверху.

– Само собой. – Гайдар даже не притронулся к вещам. – Что тут хранить-то? Вернёшься через пару часов.