Чтение онлайн

Едва прогремел взрыв, как она заглянула за угол, убедилась, что живых там нет, и задумчиво посмотрела на застреленного мной фрица. Что-то прикинув, обернулась в мою сторону и, подняв руку с немецким автоматом до высоты плеч, опустила её вниз. И так несколько раз. А затем ту же руку подняла над головой и, покружив ею, энергично опустила вниз. И тоже несколько раз.

Так-так, в памяти что-то забрезжило. Да это же пехотные сигналы жестами из Боевого устава пехоты РККА. Я-Копьёв в Осоавиахиме их изучал. Первый означает «путь свободен», а второй – «ко мне, сбор». Ну что же, пора, как говорится, и поближе познакомиться (не подумайте чего плохого).

Быстро сложил в подсумки оставшиеся патроны для карабина и ещё раз внимательно осмотрел местность в бинокль. Вроде всё чисто. Закинув карабин за спину, подхватил автомат и быстрым шагом пошёл к деревне.

– Стой! Руки! – остановил меня окрик, едва я дошёл до крайних строений. – Кто такой? Оружие брось!

– Ага, счаз-з! Может, тебе ещё и спину вареньем намазать? – Я медленно развёл руки в стороны, продолжая держать в одной из них автомат. Незнакомку я так и не увидел. – Девушка, а по мне что, не видно, что я майор Красной армии?

– И откуда вы здесь взялись, майор?

Во, уже на вы. Прогресс, однако.

– Я лётчик. Был сбит. Теперь пытаюсь выйти к своим или к партизанам.

– Оружие откуда?

– Немцы поделились. На, говорят, возьми, а то по нашим тылам без оружия ходить скучно и неинтересно.

– Документы есть?

– Нет. Перед вылетом на задание сдал. Кстати, а на ваши взглянуть можно? И вообще, невежливо во время разговора прятаться.

– Я тоже перед вылетом на задание сдала, – внезапно раздалось у меня за спиной, хотя до этого я явно слышал голос перед собой.

Стараясь не делать резких движений, я повернулся. Передо мной, направив ствол автомата мне в живот, стояла молодая девушка в простой крестьянской одежде, покрытой изрядным количеством пыли. И стояла она довольно интересно. Хоть из-под длинной юбки (как только она умудрилась так скакать в ней?) и не были видно ног, но вся её поза была словно сжатая пружина, готовая в любой момент разжаться в молниеносной атаке.

Девушка опустила ствол автомата.

– Сержант госбезопасности Гнатюк, ОМСБОН НКВД [99] .

– Майор Копьёв, – представился в свою очередь я, опустив руки. – Тринадцатая отдельная истребительная эскадрилья специального назначения. Можно сказать, коллеги с вами. Вы спецназ наземный, а мы – воздушный. Надо бы местных предупредить, чтобы уходили, – кивнул я в сторону деревни. – Немцы через пару-тройку часов могут заявиться и на них отыграются. Знаешь, к кому здесь лучше обратиться, чтобы организовал людей?

– Я местная и всех здесь знаю, – немного грустно улыбнулась девушка. Вздохнув, она посмотрела на виселицу. – Это моя двоюродная тётка по отцу, её муж и сосед. А времени, думаю, есть даже побольше. Немцы приехали из Лоева, а полицаев набрали из соседних деревень Крупейки и Синск. Так что пока опять соберутся, часов пять-шесть точно пройдёт, если не больше. А там уже и вечереть начнёт, а на ночь глядя они не сунутся. Сёмка! – высмотрела она кого-то. – Поди сюда!

Из-за плетня показалась вихрастая и абсолютно рыжая голова мальчишки лет двенадцати. Он опасливо оглядел лежащие то тут, то там трупы немцев и полицаев и, стараясь обходить их стороной, подбежал к нам.

– Беги, Сёмка, по деревне и скажи, чтобы все здесь собрались. Скажи, командир Красной армии велел, – показала девушка головой на меня.

Она как-то задумчиво посмотрела вслед убежавшему мальчишке и вдруг резко обернулась.

– Майор Копьёв? Лётчик-истребитель? Тот самый, который дважды Герой Советского Союза? Нам про вас на политинформации рассказывали.

– Уже трижды, товарищ сержант госбезопасности, – чуть заметно улыбнулся я. Похоже, она уже давно здесь, в немецком тылу. – Вас как зовут? А то неудобно по званиям обращаться в такой ситуации.

– Маргарита. – Девушка сверкнула глазами. – Только не называйте меня Марго. Лучше Ритой.

– А я Илья. Значит, Рита? Пума?

– Почему «Пума»? – недоуменно уставилась на меня Рита.

– Если твоё имя Рита написать прописными буквами и прочитать по-английски, то получится «Пума». Это такая хищная и очень опасная большая кошка, которая живёт в Южной и Северной Америке. Её ещё называют горным львом, или кугуаром. Тебе, кстати, такой позывной подошёл бы. Есть в тебе что-то такое, кошачье и хищное, – сделал я комплимент.

А сам вспомнил, как в одном из гарнизонов, где проходил службу Силаев, официантку в лётной столовой все звали Пумой. За глаза, естественно. Я поначалу и не понял почему, это потом мне объяснили фокус с её именем и его английской транскрипцией.

А на околицу тем временем начали подходить недавно разбежавшиеся отсюда люди. Встали чуть в стороне от лежащих на земле трупов. Кто-то крестился, кто-то откровенно плевался. Из-за угла крайнего дома показалась целая процессия, центром которой был невысокий парень в чёрной форме с белой повязкой на рукаве. Руки у него были связаны за спиной, и ему периодически отвешивали пинок или затрещину, чтобы придать некоторое ускорение в ходьбе.

Дедок-белорус, державший в руках верёвку, конец которой был привязан к шее полицая, смачно сплюнул под ноги.

– Вось, таварыш камандзір, злавілі подлюгу! У хляве ў Міронаўны хаваўся, Ірад! Гэта Міцька высялкоўскі. Гэта ён немцам цётку Ганну выдаў, што яна Рытку ў сябе хавае [100] .

Рита подошла вплотную к полицаю.

– Ну, что, Митенька, выслужиться перед своими хозяевами хотел? Ну и где они теперь, эти твои хозяева? Или ты мне всё мстишь за то, что когда-то по морде тебе дала? Так я могу и повторить. – Она повернулась ко мне. – Мы учились вместе в школе, а в сорок первом он меня на станции в форме видел.

– Я так понимаю, это для тебя приготовили? – показал я на свободную петлю на виселице. – Вот и давайте его туда. Получит то, что заслужил. Именем Союза Советских Социалистических Республик!

Полицай нервно заозирался по сторонам и начал упираться ногами, когда толпа потащила его к виселице.

– Людзі добрыя, прабачце! Не забівайце! Хрыстом Богам вас прашу! Таварыш камандзір, пашкадуйце! Я ўсё што ведаю пра немцаў раскажу! [101] – завопил он, проглатывая слёзы и сопли. На штанах спереди у него расплылось мокрое пятно.

Вот только никто на его вопли, сопли и обоссанные штаны не обратил внимания. Его поставили на скамью и, споро накинув петлю на шею, вопросительно уставились на меня. Рита было дёрнулась, но я удержал её за руку. Вот не знаю почему, но не хотел я, чтобы она выступала в роли палача. Поэтому сам подошёл к стоящему с петлёй на шее и рыдающему полицаю и выбил у него из-под ног скамейку со словами:

– Отправляйся в ад, мразь, тебя там черти заждались!

– Таварыш камандзір! А нам тое што цяпер рабіць? [102] – обратился ко мне тот самый дед.