Чтение онлайн

Хотя Дойч связывал феномен социальной мобильности, помимо прочего, с развитием политической системы и национального государства, все же для политического анализа его концепт социальной мобилизации нуждается в конкретизации, особенно в аспекте политической субъектности. К тому же некоторые авторы противопоставляют друг другу феномены политической мобилизации и модернизации общества 40 .

Отчасти конкретизацию подхода Дойча осуществляет используемый в зарубежной литературе концепт «социальной мобилизации» (без привязки к его трактовке Дойчем), который привлекается при анализе деятельности гражданских (неправительственных) организаций, а также при описании протестных кампаний 41 . Аналогичный концепт социальной мобилизации развивается рядом отечественных социологов. В частности, О.Н. Яницкий понимает под социальной мобилизацией «коллективное действие, инициированное, как правило, социально-политическим конфликтом» 42 .

При таком подходе мобилизация представляется отдельным, конечным событием, которое прекращается по мере разрешения породившего его конфликта или истощения мобилизуемых ресурсов. Методологический недостаток такого понимания социальной мобилизации для анализа феномена национальной мобилизации состоит в том, что он лишен характерного для концепта Дойча аспекта макросоциальной системности, сообразной с крупными «социетальными целями» 43 вроде модернизации экономики или строительства нации.

Этой же локальностью задач отмечен и концепт политической мобилизации, который встречается в работах западных и ряда отечественных политологов. Под этим концептом подразумевается прежде всего «организация партиями и движениями высокого уровня политического участия своих сторонников для победы на выборах» 44 , использующая, помимо прочего, концепты нации и национализма 45 .

Политологи М. Хельблинг, Т. Рискенс и Д. Штолле фактически редуцируют феномен и концепт национальной мобилизации к трем проекциям мобилизации политической – «инклюзивной, эксклюзивной и общей мобилизации (культурного) разнообразия» 46 , хотя и признают, что «некая глубинная динамика движет как мобилизацией элиты, так и массовой национальной идентичностью» 47 .

В своей коллективной работе они заявляют, что массовая национальная идентичность есть главным образом эффект риторики партийных лидеров общественного мнения. Эта риторика конструирует национальную идентичность наподобие PR-проекта, когда «мобилизация национальной идентичности» есть одновременно ее творение из сырого материала разного рода первичных идентификаций и культурных предпочтений электората. Из этого материала, считают они, можно «вылепить» любой тип нации – этнический, гражданский либо какой-то еще – в зависимости от общей политической ситуации и властных стратегий партийных игроков.

Таким образом, радикально-конструктивистская трактовка национальной мобилизации означает ее редукцию к мобилизации политической, что стирает различие между гражданским и этническим типом национальных проектов, заставляя его терять существенный, объективно-исторический смысл для самого процесса национальной мобилизации.

В свою очередь, российский политолог Д.В. Гончаров, напротив, расширяет смысл концепта политической мобилизации, включая в него и пропагандистскую практику «просвещения масс» в условиях авторитарных (тоталитарных) режимов. Он также говорит о «социально-политической мобилизации», которая в отличие от политической мобилизации в рамках западных соревновательных систем, где она «действует главным образом в структуре избирательных процессов», в незападных системах «приобретает гораздо более масштабный характер, пронизывая всю систему общественной жизни нации» 48 .

Выражение «социально-политическая мобилизация» можно рассматривать как попытку преодоления крайностей чисто социологического (лишенного политической субъектности) и чисто политологического (лишенного макросоциального системного фона) концептов мобилизации. Здесь встречаются две методологические тенденции, идущие навстречу друг другу от концептов, с одной стороны, социальной, а с другой – политической модернизации. В этом контексте национальную мобилизацию можно точнее определить как разновидность именно социально-политической мобилизации.

Методологический редукционизм в трактовке национальной мобилизации обнаруживается и в случае ее подмены концептом этнической или этнополитической мобилизации. Здесь возникает опасность того, что авторы не проводят существенного различия между этническими и национальными сообществами и в примордиалистском духе считают этнонацию уже существующей от начала веков, так что ее мобилизация означает лишь активацию уже существующей идентичности. Так, в Большой российской энциклопедии «этническая мобилизация» определяется как «один из видов социальной или политической мобилизации, продукт политизации этничности» 49 , т.е., ничем не отличается от этнополитической мобилизации. При этом ее содержание как социального действия, в результате которого «группы, объединяемые на основе одной или нескольких характеристик этничности (общности культуры, языка, происхождения), защищают свои экономические, социальные и культурные интересы» 50 , предполагает уже сформированную этническую идентичность. Аналогичным образом речь идет лишь об «актуализации» этнической идентичности при оценке ее «мобилизационного потенциала» 51 .

Естественным образом этнополитическая и национальная мобилизация могут совпадать в случае с национализмом, строящимся на основе этнической идентичности (этнонационализмом). Вследствие этого встречаются конструктивистские трактовки этнополитической мобилизации, которые, по сути, совпадают с нашим пониманием (этно)национальной мобилизации.

К примеру, А.А. Ачкасов рассматривает в качестве первого этапа этнополитической мобилизации «этап конструирования и мобилизации “народности”», который предполагает состояние этничности, когда ее «территория закреплена, национальные языки и элиты созданы, история народов написана, традиции “подобраны”, “образ врага” уже появился (в латентной форме)» 52 . В сходном с «этнополитической мобилизацией» смысле употребляет термин «националистическая мобилизация» (англ. nationalist mobilization) американский социолог Роджер Брубейкер, описывая реалии позднесоветского общества 53 .

Для таких случаев мы считаем более предпочтительным термин «этнонациональная мобилизация», четко указывающий на мобилизацию, в результате которой не просто активируется этничность, но формируется коллективная национальная идентичность. Этническая же мобилизация понимается нами в соответствии с определением А.В. Качкина как усиление консолидации группы на основе этнической идентичности, что противопоставляет ее другим социокультурным общностям 54 . И только когда этническая мобилизация превращается в фактор политики или проводится с политическими целями, она становится этнополитической. При этом национальная мобилизация не ограничивается этнонациональной, которая является одним из ее типов.

Если проанализировать имеющиеся в отечественных и зарубежных энциклопедических изданиях определения социальной, политической и этнополитической мобилизации, то в них в качестве ключевых наиболее часто называются два момента: 1) чрезвычайная (пороговая) ситуация для данного социума; 2) форсированное (концентрированное) использование ресурсов. Однако для анализа национальной мобилизации данные моменты необходимо существенно конкретизировать.

Во-первых, в нашем случае речь идет не об отдельной акции как «относительно кратковременном действии, вызванном экстремальной и вполне конкретной ситуацией», но об «устойчивом мобилизационном состоянии» в процессе решения долгосрочных «социетальных задач» 55 , о «масштабных и длительных трансформациях» 56 , каковым, без сомнения, является нациестроительство.

Во-вторых, в случае национальной мобилизации более важным мы считаем не форсированное, а стратегически организованное, коллективное и долгосрочное использование ресурсов. А это предполагает в первую очередь не увеличение объема и разнообразия ресурсов, но обеспечение их доступности массе вовлеченных в мобилизацию социальных акторов 57 .

Отсюда, в-третьих, вытекает, что национальная мобилизация представляет собой не только использование ресурсов, но «процесс формирования идентичности, который конструирует и реконструирует себя в жизненном процессе отдельных лиц и групп и через их различные лица, роли и обстоятельства» 58 .