Чтение онлайн

С учетом сказанного выше национальную мобилизацию можно определить как стратегически организованную, целенаправленную деятельность по организации разнообразных ресурсов для вовлечения индивидов и групп в социально-политические акции, кампании и движения, в ходе которых формируются идентификации людей с национальной общностью и конструируется коллективная идентичность нации на основе исходных сетей причастности индивидов к различным сообществам, воображаемого национального «врага» и пропагандируемого концепта нации как цели движения.

Данное определение перекликается в общих моментах с концептом социальной мобилизации, предложенным Мелуччи. Итальянский социолог называл три основных фактора, без которых социальная мобилизация не может осуществляться: 1) исходные коллективные идентичности участников движения; 2) понятие врага (противника, соперника и т.п.) движения; 3) определение цели движения как образ его будущего 78 .

Под исходными коллективными идентичностями у Мелуччи подразумевается «первичная сеть принадлежности к различным сообществам» 79 , которая дает людям опыт совместных солидарных действий. Без этого опыта при наличии полностью атомизированных и «социально бездомных» индивидов процесс мобилизации стартовать не может. «Начало мобилизации, – подчеркивает Мелуччи, – всегда является делом тех, кто уже коллективно обладает идентичностью и стремится защитить ее от неминуемой угрозы перемен» 80 . Такого рода установка типична для участников любой национальной мобилизации, в особенности той, что ведется от имени «национальных меньшинств». В случае национальной мобилизации исходные коллективные идентичности можно – вслед за Эриком Хобсбаумом – назвать «протонациональными привязанностями» (англ. proto-national identities) 81 .

В этой связи принципиально важным мы считаем тезис Георгия Дерлугьяна о том, что для национальной мобилизации большое значение имеют разветвленные социальные сети («сети повседневных обменов»), задействующие солидарность дружеских и соседских связей, которые им обозначены как протооппозиционные 82 . Рассматривая социальную мобилизацию на закате СССР, Дерлугьян считает, что она была спровоцирована «структурным напряжением» между активистской интеллигенцией и консервативной партийной номенклатурой через противостояние дружеских сетей, с одной стороны, и сетей покровителей-рантье и их подопечных – с другой 83 .

По утверждению Дерлугьяна, прежде чем перейти в национальную, мобилизация в период распада Советского Союза прошла ряд одинаковых для всех республик стадий классовой и гражданской мобилизации, объединяло которые неизменное ядро прото-оппозиционных сетей, разделявших ряд общих для всего СССР проблем – социал-демократизация, рыночная либерализация, права и свободы и даже экология 84 .

Дерлугьян выделяет особую роль в этнонационалистической мобилизации национальных интеллигенций как локализованных в республиканских столицах «предгражданских обществ», которые были поддержаны маргинализированными активистами-субпролетариями 85 . В этой связи ценным является замечание Юргена Хабермаса о том, что распространение националистических идей идет сверху вниз посредством деятельности интеллектуалов и ученых, однако сами эти идеи основаны на широко укорененных в массах дополитических представлениях о нации 86 . Смит обозначил это явление как повторное открытие отчужденной интеллигенцией этнического прошлого, основанного на живой традиции 87 .

Помимо языка, религии, региональных и прочих культурных традиций как основы «протонациональных привязанностей», которые особо значимы в случае этнонациональной мобилизации, Хобсбаум указывает также на опыт совместного проживания в едином государстве. При этом само чувство причастности к государству, «привычка к пассивному самоотождествлению» с ним 88 создают предпосылки для государственного патриотизма, играющего важную роль в гражданской национальной мобилизации. Однако и переоценивать эту роль также не следует: чувство единой политической общности, которое внушается государственным патриотизмом, далеко не всегда равнозначно наличию коллективной национальной идентичности 89 . Чувства имеют временный характер, а идентичность для своего формирования предполагает систематические и продолжительные усилия в рамках национальной мобилизации.

Мы можем предположить, что любая национальная мобилизация нацелена на определенный концепт нации, существенно разнящийся в зависимости от типа национализма, который данный концепт реализует. Тем самым национальная мобилизация требует разделения по типам – как делятся нации и национализмы. Вопрос о типологии национальной мобилизации, однако, представляет собой отдельную и сложную тему, потому что историки и политологи далеки от консенсуса относительно типологизации самих наций. Более того, в последние годы набирает популярность тезис о научной иррелевантности такой типологизации.

Так, известный западный социолог Роджерс Брубейкер, в свое время сделавший немало для популяризации различия между этническим и гражданским концептами нации, позже поставил его релевантность под сомнение, утверждая, что упомянутые концепты неоднозначны, а их различие догматизировано 90 . В отечественной науке принципиальность различия между гражданским и этническим типами нациестроительства в значительной степени актуализировал в своих работах академик В.А. Тишков, с точки зрения конструктивистского подхода отмечающий, что нация – это не более чем «воображаемая общность, социальный конструкт, политическая метафора, обладающая мобилизующей силой» 91 . Более того, ученый предложил радикально-конструктивистский концепт «нации наций», в котором гражданская нация вмещает в себя ряд этнических наций 92 .

Одновременно как в отечественной, так и в зарубежной науке отмечается тенденция «инфляции» понятия нации и возврата к «досовременным, дополитическим трактовкам нации как рода, землячества или сословия» 93 . Вопреки этой тенденции мы будем использовать ставшее классическим разделение на этнические и гражданские нации, поскольку не видим на данный момент адекватной ему альтернативы.

Для научной типологизации наций, национализмов, национальных движений и мобилизаций необходимо критически рассматривать соответствующие концепты нации в сознании националистов-активистов. Как справедливо заметил Геллнер, «национализм – совсем не то, чем он кажется, и прежде всего национализм – совсем не то, чем он кажется самому себе» 94 .

В этой связи представляется целесообразным ввести различие между идеальным типом в смысле М. Вебера и концептом национальной мобилизации 95 . Идеальный тип – это мысленный конструкт, аналитический инструмент, он чист по определению, поэтому не может представлять собой гибридный или имитационный феномен. Типом оперирует ученый, объективно описывающий реальную национальную мобилизацию. Концепт же национальной мобилизации есть продукт сознания самих участников процесса, которые не задумываются о том, какой тип нацмобилизации они реализуют. И выбирают они не тип национальной мобилизации, а определенный ее концепт.

Концепт может быть гибридным, содержащим в себе элементы нескольких типов национальной мобилизации, или имитационным, т.е., на деле реализовать совсем другой тип мобилизации, чем он публично (официально) демонстрирует. Но опять же, гибридность – это уже та характеристика концепта национальной мобилизации, которую ему приписывает внешний ученый наблюдатель, вооруженный идеальными типами. А для самого политического актора (или в организованной им пропаганде) он может представляться цельным, органичным и непротиворечивым.

Для нас нет сомнения в том, что практически каждый конкретный случай обнаруживает известную относительность различия между гражданским и этническим концептами нации. Российский социальный антрополог Е.И. Филиппова не без основания замечает, что «национальная идентичность, подразумевающая чувство солидарности и коллективного членства, трансформируется с течением времени в этничность (т.е. субъективное ощущение культурного единства)» 96 . Добавим, что такого рода трансформация характеризует скорее националистический, чем просто национальный дискурс. И чем менее значимой для человека является его этническая идентичность в ряду других идентичностей, тем более гражданским оказывается у него представление о нации.