Чтение онлайн

Эораптор («первохищник»). Примитивней всех других динозавров, но уже ловкий парень. Обитатель Гондваны треть миллиарда лет назад. Его родич целофизис (внизу), живший в Северной Америке, был самым быстрым бегуном своего времени. Эти двуногие начали долгий славный путь, который через миллионы лет привел к царству птиц

На рубеже второго и третьего тысячелетий сделаны громкие открытия, за которыми не поспевают учебники. Уже ясно, что перья (вначале скорее пух) получились вовсе не из чешуи «гадов», унаследованной ими от рыб, как еще и сегодня где только ни написано и нарисовано, а из кожи динозавров, причем параллельно у множества видов и родов, но, конечно, не у всех. Эта теплозащита была нужна мелким существам. Как и в случае млекопитающих, им, в условиях континентального климата, то есть холодных ночей, понадобилась теплокровность (прежде всего, для обогрева яиц). А теплоту тела надо сохранять и поддерживать, в том числе и с помощью теплоизоляционного материала, шерсти или пуха, на каком-нибудь холоднокровном варане лишенными малейшего смысла. И если шерсть, которую взяли на вооружение предки млекопитающих, так и осталась теплоизоляцией и только (исключения вроде рога носорога, представляющего собой что-то вроде сверхтугой «косички», или китового уса, мало что меняют), то перу предстоял небывалый, головокружительный взлет в совершенно новом качестве. Многие, почти все оперенные динозавры так и не взлетели, некоторые научились лишь удлиненным прыжкам с дерева на дерево или через поваленные деревья при погоне за добычей или бегстве от хищника, но кто-то и взлетел. В Китае нашли птицеящера микрораптора, длиной в 1 метр, со всеми четырьмя оперенными конечностями, жившего около 130 миллионов лет назад, в раннем мелу. Четыре крыла это лучше, чем два? Ответ на этот вопрос тот же, что и в случае с целофизисом, который встал на две конечности и побежал так быстро, как никто до него не бегал. А когда четверорукие наши ближайшие родственники стали двурукими гоминидами, это означало прорыв к высотам человеческой мастеровитости. Избавление от эволюционных излишков - одна из важнейших закономерностей эволюции.

Так что вряд ли микрораптор, это чудо эволюции, пошел дальше простого перепархивания. Но там же, в Китае, находят все больше форм, демонстрирующих ту или иную степень продвинутости к полету.

Зубы не исчезают, а мельчают и настолько возрастают в числе, что превращаются просто в ровную режущую кромку постепенно (многократно и в разных вариантах) проступающего клюва.

Птицеящер струтиомимус («имитирующий страуса»)

Вспыхивающие то и дело споры, мог ли тот или иной ископаемый птицеящер быть «тем самым» переходным звеном, мостиком, предком птиц, носят порой настолько яростный характер, что уже теперь ясно: речь может идти о птицеящеровой стадии, которую не мог миновать предок птиц (или предки - похоже, и здесь речь может идти сразу о нескольких линиях, то есть общий предок, например, страуса и пингвина, вполне возможно, не был птицей). Но конкретно вид, или виды птицеящеровых предков, возможно, никогда и не будут найдены, из-за все той же закономерности: чем революционней и решительней тот или иной шаг эволюции, тем в меньшем числе существовала «та самая» популяция, тем ничтожней шанс случайно обнаружить в приличной сохранности ее останки. Неполнота палеонтологической летописи - это закон эволюции, но он не означает, что все усилия напрасны. Просто речь не идет о «точечном» случайном открытии. Масса открытий последних двух десятилетий настолько же изменила наши представления о переходе от ящеров к птицам, как и открытие в XIX веке юрского археоптерикса, зубастой полуптицы. А ведь то открытие потрясло остатки до-эволюционного мировоззрения, открыло глаза миллионам. Новые находки бросают новый свет на старые открытия. «Четырехкрылым», видимо, был и археоптерикс...

Микрораптор, даром что четырехкрылый, еще не был птицей и мог только перепархивать с куста на куст

В юре на смену триасовому целофизису пришел очень похожий на него велоцираптор, что значит «ловкий вор». Он и не думал взлетать, и до перьев ему было далеко, но у него (неясно, зачем) в скелете прозорливо уже была дужка, вилочковая кость, чисто птичья деталь строения, без которой невозможен машущий полет. Спилберга велоцираптор вдохновил на яркие кадры, взятые прямо из геологического разреза пустыни Гоби. Велоцираптор вцепился в голову растительноядного, но вовсе не безобидного могучего протоцератопса, тот, изловчившись, схватил клювом обидчика за ногу, но тут налетел сель, грязевой поток, и навсегда сохранил в камне момент борьбы не на жизнь, а на смерть.

Велоцираптор, ростом и весом с человека, обладал необычно большим для своего времени мозгом (6 процентов веса тела, у человека лишь вдвое-втрое больше, у крокодила чуть не в десять раз меньше), большими выразительными глазами, острым зрением и обонянием. У него было «секретное оружие» - убирающийся коготь-кинжал на каждой из двух ног.

Три могучих рода ящеров

Динозавры вымерли. В многомиллионолетнем соперничестве с другими ящерами, зверозубами, превращавшимися в зверей, они как будто в конце концов проиграли. Но ведь их дело не пропало! Их потомки, птицы, сейчас господствуют, по крайней мере, в одной из земных стихии, в воздухе. А двоюродные братья крокодилы если и не благоденствуют, то и вымирающими их назвать пока язык не поворачивается. Они вполне нашли себе место в мире старых соперников-млекопитающих.

Когда динозавры пришли, это означало очень тяжелые времена для их предшественников на вершине эволюции, звероящеров, господствовавших в конце палеозоя, в пермском периоде. Тогда, в конце перми, на едином материке Пангее установился жаркий и сухой климат, к которому оказались гораздо лучше приспособленными завропсиды, предки птиц и современных ящериц и черепах, а не наши предки, привыкшие к более умеренной температуре и более высокой влажности. О наших предках звероящерах тоже говорили, что они вымерли. Но и мы, цари природы, и все наши братья млекопитающие - их потомки. Да и про утконоса и ехидну, последних яйцекладущих млекопитающих, вполне можно сказать, что это уцелевшие от вымирания последние звероящеры, вроде цинодонтов. Можно ли считать тот, мезозойский, или другой, кайнозойский, результат эволюционной неудачей? Пока - то ж на то ж. Ничья!

Не вымерли, но и никуда особенно не продвинулись те завропсиды, которые не пошли по пути архозавров, к крокодилам и птицам (через динозавровую стадию). Ящерицы и черепахи так и остались - в полном смысле этого слова - пресмыкающимися.

Так что наследие древних ящеров сейчас разделено на три основные ветви, одну из которых представляют, к примеру, воробей и крокодил, другую - читатель этой книги (или его любимая кошка), а третью - мало изменившиеся за сотни миллионов лет естественной истории черепахи и ящерицы. И всем находится своя ниша в храме природы.

ГЛАВА 5

ПЕРМОТРИАС

(Хроника одного смутного времени с двумя отступлениями о катастрофах)

Каждые 10 миллионов лет

Исследования последовательности ископаемых окаменелостей говорят о том, что в последние пол миллиарда лет массовые вымирания происходили 54 раза. Стало быть, в среднем одно в 9,25 миллиона лет. В 38 случаях исчезало менее чем 10 процентов родов живых организмов, в 15 случаях - около 30 процентов, и при вымирании между пермским и триасовыми периодами за 8 примерно миллионов лет вымерло 95 процентов всех родов.

Альтенбергская рабочая группа «Астро». Интернет

В сущности каждая геологическая эпоха - загадка. Загадка - в самой смене эпох, когда на огромных пространствах примерно в одно и то же время происходят сходные события - вымирают или «захватывают власть» определенные группы животных или растений, распространяются ледники, извергаются вулканы.

В этой главе - рассказ о еще одной революционной и странной эпохе в истории Земли.

Эпоха пустынь

Когда Г. Лейбницу в 1706 году доставили свежие образцы горных пород из Гренландии, великий натуралист поначалу растерялся. В породах страны ледников он отчетливо видел отпечатки листьев и стеблей, в которых взгляд специалиста распознавал тропические растения.

Лейбниц скрупулезно сравнил присланные образцы с индийскими гербариями. Он обнаружил столь большое сходство, что объявил отпечатки из Гренландии растениями из Индии. Морские течения, предположил он, перенесли за десятки тысяч километров эти растения или их остатки. Так появилась первая теория, объясняющая находки остатков тропических растений и животных в высоких широтах,- экзотическая теория.

Лейбница скоро поправили. Великий Ж. Кювье, по одной ископаемой кости умевший восстановить облик животного, понял, что дело тут не в странном переносе, а в том, что климат на Земле не остается постоянным. В духе воззрений XIX века, трактующих, что история Земли - это остывание первоначально раскаленного шара, он и его соавтор и единомышленник А. Броньяр разделили историю жизни на планете на четыре этапа. От влажного и теплого климата, угаданного ими по бесчисленным остаткам амфибий и рептилий в слоях каменноугольного периода, Земля двигалась, по этой теории, к климату все более холодному и сухому. Каждый этап заканчивался катастрофой, в которой отчетливо угадывался библейский потоп, после чего жизнь на Земле должна была по существу все начинать сначала, в новых условиях. Да и можно ли было подумать иначе, если остатки теплолюбивых растений и животных в изобилии встречались чуть ли не вблизи полюса!