Чтение онлайн

Рубеж палеозоя и мезозоя, перми и триаса совпадает с окончанием крупной горообразовательной эпохи в истории планеты - герцинской.

Герцинская эпоха состояла в столкновениях праконтинетов и их собирании в течение палеозоя в одно целое, Пангею. При этих столкновениях на континентах торосились грандиозные горные цепи пра-Урала и пра-Тянь-Шаня, Аппалачей. Целые моря траппобазальтовых лав излились на дневную поверхность в засушливой Ангариде, еще «вчера» кишевшей жизнью. (Напомню, что такие же моря таких же лав изливались и в позднемеловую экологическую катастрофу посреди двигающейся от Южного полюса к современному своему положению Индии.) Угольные пласты, заложенные в Сибири влажной раннепермской эпохой, соприкасаясь в пермотриасе с лавами, превращались в графиты. Герцинские горы, затаившие в себе неисчислимое количество руд, и породили, по словам академика Н. Страхова, «в основном те богатства, которыми располагает... СССР».

По подсчетам профессора О. Леонтьева, уровень океана в пермотриасе, под занавес герцинской складчатой эпохи, был на пятьдесят метров ниже, чем сейчас. Может быть, это говорит о величайших оледенениях (нынешнее оледенение Гренландии и Антарктиды на семьдесят метров снижает уровень Мирового океана)? Но нет, оледенение середины пермского периода в это время давно было позади, как раз в пермотриасе на Земле - удивительно однообразный сухой теплый климат, настолько сухой и теплый, что даже вблизи Южного полюса, были только небольшие горные ледники.

Континенты Земли вытащила из морских пучин герцинская складчатая эпоха. Мелководных шельфовых морей, опоясывающих сейчас все материки, тогда почти не было. Может быть, здесь и отгадка? Кораллы, мшанки, губки, почти все морские организмы, угнетенные на рубеже перми и триаса,- обитатели мелководий. А мелководий-то и не стало.

Так попытались разрешить проблему пермотриаса палеонтологи Ньюэл и Мур. Но их точка зрения была в штыки встречена большинством палеонтологов. Пермотриас подавил не всех мелководных животных, а только часть из них. К тому же еще большие колебания уровня моря в течение четвертичного периода, то есть последних двух миллионов лет, нисколько не повредили современным кораллам и губкам.

Академик Н. Страхов объяснял массовый мор в пермотриасовом океане вспышкой деятельности анаэробных бактерий.

Что-то нарушило существующие сейчас (и почти всегда) системы океанического перемешивания вод, и эти бактерии, отравившие почти на всю глубину современное очень бедное видами животных Черное море (кроме верхних двухсот метров) и обитающие по многим материковым склонам мирового океана, захватили тогда почти весь океан и превратили его воды в раствор сероводорода. Модернизированный вариант этой же гипотезы - предположение о массовом таянии в пермотриасе (например, в результате падения крупного астероида или кометы) метангидратовых льдов в глубинах океана.

В 1956 году палеонтолог К. Бейрлен опубликовал статью, где обращал внимание своих коллег на то, что вымирали или вырождались не все морские организмы, а только те, которые особенно тонко чувствуют изменение солености морской воды. Мировой океан, заявил К. Бейрлен, был сильно опреснен - и опять-таки наподобие современного Черного или Балтийского морей!

Лагуны вместо шельфов

Итак, жизнь в море стала пресной и потому постылой для соленолюбивых морских организмов. Это решение, предложенное К. Бейрленом, удивительно хорошо все объясняло. В водах современного Мирового океана - три с половиной процента солей. Когда океанолог проходит из Северного моря проливом Каттегат в Балтийское, он отмечает, что соленость довольно резко снижается. Ненамного, казалось бы, всего на полпроцента, но и этого достаточно для важных перемен. Нет в Балтийском, да и в Черном морях ни спрутов, ни морских звезд и ежей, многих ракушек. Страдают как раз те животные, которых не хватает в отложениях пермотриаса. На эти полпроцента и должна была снизиться соленость океана 250 миллионов лет назад.

Она могла снизиться - а многие ученые считают, что так оно и было - после окончания великого континентального оледенения среднепермского времени. Если многокилометровые ледниковые щиты Гондваны в ходе тогдашнего «глобального потепления» полностью растаяли, то Мировой океан должен был опресниться. Вот только насколько? Подсчеты показывают, что масштаб того таяния должен был быть уж очень большим. Океан должен был затопить прибрежные низменности, образовать шельфовые моря. Но - мы это уже проходили - именно шельфовых морей-то тогда и не было! Объяснение не годится. Надо подобрать иной сценарий событий, в результате которых из океана было изъято 7 х 1015 тонн солей. Но легко сказать: изъять. Куда? Как? Не в космос же... Каждый ответ в цепи загадок, именуемой геологической историей, приводит к новой проблеме, которую решить обычно еще труднее, чем предыдущую. Правда, в данном случае сама природа как будто подсказывает отгадку. Именно в конце пермского периода на суше откладываются основные залежи солей. В Западной Европе, где как раз и началось великое иссушение пермского периода, континент гигантским полукольцом охватил необозримую лагуну. На площади в миллион квадратных километров, от Западной Польши до Англии, здесь откладывались многометровые соляные толщи.

Герцинская складчатая эпоха приподнимала края континентов и лишала их ожерелья шельфов. Но при этом способе горообразования на равнинах континентальных платформ возникали грандиозные «длительно бесперебойно действующие», «долгоиграющие» лагуны, связанные с океаном узким горлом. После Западно-Европейской возникает огромная Приуральская лагуна, оставившая километровые толщи солей Соликамска, Соль-Илецка. На другом конце материка Лавразии, на юге современной Северной Америки, миллионы лет функционирует еще одна гигантская лагуна площадью двести шестьдесят тысяч квадратных километров. География Земли была совершенно непохожей на современную. Сейчас только Кара-Богаз-Гол, это умирающее чудо, служит миниатюрной моделью гигантских природных солеварен, откачивавших в перми соль из Мирового океана.

Впрочем, Кара-Богаз-Гол - модель, но очень приблизительная. Ничего похожего на многометровые толщи каменной или калийной соли не найдете вы на его берегах или дне. «Мы приходим к странному выводу, что в геологическом прошлом могли на берегу и на дне океана образовываться громадные отложения соли и гипса, тогда как в настоящее время такие образования уже не имеют места». Эти слова написаны в начале прошлого века. Но и сейчас загадка ископаемых солей не разрешена. И если даже отбросить все сомнения, то возникнет новая трудность - математическая.

Всех солей, отложившихся к концу пермского периода и сохранившихся до наших дней, в четырнадцать раз меньше, чем нужно, чтобы объяснить опреснение океана! Ну, часть солевых отложений не сохранилась, вторично растворенная наступившим позднее морем, часть еще, возможно, не найдена. Разница уменьшается, но не исчезает. И вот палеоклиматолог А. Дж. Фишер модернизирует и подправляет гипотезу К. Бейрлена. Многие лагуны, по мнению А. Дж. Фишера, не были настолько изолированными, чтобы в них началось отложение солей. Они только сильно осолонялись...

Современное Средиземное море близко к тому, чтобы стать такой лагуной: соленость в нем на две десятые процента выше, чем в океане. И в Гибралтарском проливе существует кроме поверхностного притока океанской воды в море обратное донное течение. Тяжелая более соленая вода Средиземного моря скатывается под уклон в глубины Атлантики.

В пермотриасе, считает А. Фишер, потоки таких (только гораздо более крепких) рассолов могли, не смешиваясь с опресненной водой океана, сливаться в глубоководные океанические впадины. Здесь, во тьме и безмолвии глубин, рассолы хранились сотни тысяч, миллионы лет, ибо приток из лагун тогда почему-то преобладал над естественным перемешиванием морских вод (сейчас не преобладал бы)... И лишь когда кончился лагунный этап и закрылись пасти бесчисленных Кара-Богаз-голов, эти подводные хранилища рассолов постепенно рассосались. Восстановилась соленость океанов, и поредевшая морская фауна вышла из своих укрытий - тех немногих, видимо, лагун, в которых все это смутное время сохранялась привычная соленость. И снова расплодились губки и морские звезды, и кораллы принялись строить рифы, острова и атоллы...

Признавая существование огромных и многочисленных лагун в пермотриасе, геологи долго не понимали, как такое могло возникнуть. И лишь в самые последние годы, после окончательного утверждения тектоники плит, эта страница истории Земли перестает быть таинственной и странной. Мы и сейчас видим такие «лагуны», только зовем их иначе, морями, остатками океана Тетис. Черное, Средиземное моря, Каспийское море-озеро. В Черное море втекает ежегодно 340 кубических километров соленой воды из Мраморного моря, а точнее, через Гибралтар, Босфор и Дарданеллы - из Мирового океана. А еще - столько же!- пресной воды из Дуная, Днепра, Дона и других рек. Если бы все происходило чуть южней и реки были бы не столь полноводны, а Босфор с Дарданеллами были бы пошире и поглубже, быть Черному морю такой лагуной. В нем и сейчас на глубине - повышенная концентрация, например, марганца. И если сейчас марганец не накапливается на его дне, то в олигоцене, всего тридцать миллионов лет назад, когда остатки Тетиса простирались до нынешней Венгрии, на всю Украину, Кавказ, Казахстан, до Урала, накапливался и образовал богатейшие в мире марганцевые месторождения - Чиатурское, Никопольское, Мангышлакское, Большетокмакское и т.д.