Тело в бане
Шрифт:
«Афера с чрезмерным сокращением. Милчато было приказано ее предотвратить», — сказал я.
Лариус скривился. «Нет, это было нечто гораздо более прибыльное, не просто старый трюк с крупным песком. Не спрашивайте меня, что именно. Я не сплетничаю с
мраморные люди."
«Стандарты!» — усмехнулся Элиан.
«Наелись», — Ларий ухмыльнулся. «А теперь как насчёт Люпуса или Мандумеруса?»
«Оба?» — удивился я.
"Конечно."
«У Мандумеруса был фальшивый профсоюзный жулик. Я это разоблачил».
«Значит, следующим, кого будут душить тесным ожерельем, будет Фалько?» — спросил Элианус, пожалуй, слишком уж резко.
«О, у него есть ты и твой брат, которые о нем заботятся!» — рассмеялся Ларий.
«В любом случае, всем известно, что Помпоний хотел распять Мандумера, но Фалько наложил вето. Так что Мандумерус всё ещё его недолюбливает, но он знает, что у моего дорогого дядюшки чувствительная сторона».
«Расскажите мне подробнее о рэкете Mandumerus», — попросил я. «И почему вы включили в список волчанку».
«Мандумерус десятилетиями проделывал этот трюк с фальшивыми цифрами. Он, наверное, даже не помнит, как действовать честно.
У Люпуса свой план».
«Что? Я тщательно проверил трудовые книжки, Лариус, и ничего подозрительного не нашёл».
«Нет, вы бы так не поступили. Казначейство должно оплачивать работу за рубежом. Они платят Lupus, а Lupus предоставляет рабочих. Но Lupus продаёт рабочие места тому, кто больше заплатит».
«Как это работает?»
«Чтобы устроиться на работу в зарубежные банды, мужчинам приходится давать взятки Lupus.
Когда они приезжают сюда, полные надежд, им предстоит долгий путь домой, если их не возьмут. Поэтому он устанавливает свои условия. В основном они отдают ему часть своего заработка. Некоторым удаётся найти жён или сестёр, которых они ему сводят. Он не привередлив. Он принимает оплату натурой.
«Лучше трех мешков ячменя и корзины чеснока», — вздохнул я.
«Казначейство получает то, за что платит. Разве это имеет значение?» — спросил Элиан.
«Это касается императора, который хочет, чтобы его правление было славно справедливостью», — объяснил я.
«Это немного идеалистично!»
Ларий и я, оба плебеи, смотрели на Элиана до тех пор, пока он не пошевелился, беспокойно оперся на подлокотник своего дивана.
«То, что вы так думаете, неудивительно, — холодно ответил я ему. — Я бы надеялся, что человек вашего ума не станет этого говорить».
Брат Елены снова поморщился. «Я думал, ты циник, Фалько».
Я сцепила руки на поясе. «О нет. Я постоянно жду от мира только добра, поверь мне!»
XLIV
Наступившая напряжённая тишина разозлила мою дочь Джулию. Как всегда, она закричала во весь голос. Лариус ногой оттолкнул её игрушечную тележку. Отвлечение прекратилось. Джулия разбудила Фавонию, и она присоединилась к шуму. Я встряхнулся и поднял ребёнка, отчего Лариус с отвращением ущипнул себя за нос. «От неё воняет, Фалько!»
«Напоминает мне тебя в этом возрасте», — возразила я. «Где, кстати, вся моя прислуга? Что вы двое сделали с моими женщинами?»
Елена Юстина отправилась поговорить с королём. Она взяла твою сестру в качестве сопровождающей.
«Ну, скажите мне! Там же должна быть медсестра. Где эта праздная мисс Хиспэйл?»
«Понятия не имею».
«Авл?»
«Я бы сказал, что она нарядилась и отправилась влюбляться в Лария, но Ларий здесь».
«Она всё равно будет разочарована», — усмехнулся Лариус. «У меня есть определённые стандарты».
«В любом случае, тебя слишком утомила эта барменша», — съязвил я. «Почему Хелена разговаривает с Тоги?»
«Он послал за тобой. Тебя не было. Я вызвался тебя заменить».
Элиан пожаловался: «Но моя сестра отменила это решение».
Я усмехнулся, сделав вывод, что Хелена проявила свою силу. «Она же всего лишь девчонка, знаешь ли. Попробуй ей дать отпор».
Он бросил на меня презрительный взгляд и не соизволил ответить.
Оставив мальчиков присматривать за младенцами (мало надеясь, что они сменят набедренную повязку), я поспешил в королевские покои. Несколько дежурных слуг в клетчатых костюмах, казалось, удивились, что я считаю нужным представлять себя сам, когда меня уже представляет такая компетентная женщина, как Елена. Тем не менее, меня впустили.
«Когда я был в Риме», – начал король, когда я вошел. Я видел в нем предшественника давней традиции британских туристов, которые никогда не забудут об этом. Глядя на то, что у них было дома, разве можно их в этом винить? Жаркий сухой климат (или даже жаркий влажный), неспешный темп жизни, роскошный комфорт, теплое вино, яркие цвета, не говоря уже об экзотической еде и вкусной
женщины, показались бы волосатым гомункулам идеальной философской республикой.
Я снова почувствовал тоску по дому.
Это был красочный симпозиум. Все сидели в плетёных креслах, словно снобы на музыкальном концерте. Сам зал, элегантно украшенный сводами и панелями, представлял собой изысканное сочетание пурпурных и контрастных оттенков, в основном охры и белого, на фоне которых король создавал совершенно иной контраст. Сегодня он был одет не в римские одежды, а в местные, в целую корзину ягодных оттенков. Елена была в белом, своём официальном выборе, а Майя – в розовом с зелёными полосами. На мне осталась только последняя туника, которая, как оказалось, была чёрной. Не мой оттенок. В чёрном я похож на третьесортного гробовщика, халтурщика-недоумка, который потеряет твою любимую бабушку и вместо неё пришлёт тебе прах дохлого осла.
Не в той урне.
Тогидубнус увидел меня и остановился. Майя и Елена, возможно, на мгновение вздохнули с облегчением. Казалось, они слишком долго делились его королевскими анекдотами.
«Извините, что прерываю», — улыбнулся я. «Я слышал, вы меня хотели. Конечно, Елена Юстина знает, что я хочу сказать, лучше меня, но, возможно, она позволит мне послушать, пока она излагает свои взгляды».
«Надеюсь, ты не иронизируешь», — прокомментировала Хелена, дорогая. Она поправила палантин на плече, тихонько звякнув серебряными браслетами. Изящное колечко качнулось у неё над ухом, вызвав у меня почти непристойную реакцию.
«На самом деле, нет».
Мы все улыбнулись. Елена взяла на себя командование. «Его Величество хотел поговорить с вами. Он обеспокоен, что после смерти Помпония отсутствие надзора может нарушить работу его нового здания».
«Ужасно не повезло Помпонию», — вмешался король. Он ещё не научился давать Елене положенное ей количество водяных часов, когда она произносила речь.
«Его Величество, — сказала Елена, обращаясь прямо ко мне, не давая королю взглянуть в глаза, — вчера был у Марцеллина. Жена архитектора устроила вечеринку по случаю дня рождения на их вилле. Вернувшись, король Тогидубн был потрясён, узнав о судьбе Помпония. Теперь он хочет спросить тебя, Фалько, не мог бы Марцеллин оказать профессиональную помощь».