Чтение онлайн

Конкретно эта песня была о Второй мировой войне, об одном из её бесчисленных сражений – высадке англо-саксонской армии во Франции. Но выбрал я её из всего доступного множества не за текст, не за харизму и не за «бешеность». А за символизм. Символизм названия. Ведь если у нас всё получится, это будет наша первая победа над «сорок четвертыми». Даже не так, это будет МОЯ первая победа в противостоянии. И голос запел:

Through the gates of hell

As we make our way to heaven

Through the nazi lines

Primo victoria!(3)

Да, именно это я и сделал – включил песенку с бешеной тяжелой музыкой на всю мощность. Причем, отключив фильтры громкости. То есть девочки «сорок четверки» хапнут децебел по полной программе, ибо фильтры наших общих доспехов (они у нас одинаковые) настроены на довольно широкий диапазон, и все, что я выставил, попадет им в приемные устройства. Их фильтры, разумеется, справятся, не дадут оглохнуть, но дезориентация при этом будет обеспечена. Пока они не сообразят и не прикрутят громкость вручную, на что надо время, минимум несколько секунд. И этими драгоценными секундами мы постараемся воспользоваться.

А что в наших ушах? А ничего. Еле-еле слышный тихий фоновый звук, чтоб совсем уж не потерять его – а то мало ли, что там воспроизводится? Программирование звуковых функций доспеха заняло у меня много времени – я знал, что подобное возможно, но никогда раньше не делал. Но в итоге научился, и научил девчонок. И впредь буду активно применять все наработки в этом вопросе на практике. Но бог с ним, с этим звуком. Поехали!

Паула вскочила и побежала, я высунулся из своего укрытия, поводил винтовкой – чисто, и тоже помчался вперед. Через секунду услышал ор Мии и мат Розы.

– Есть! Хуан, есть! Двое!

– Трое, - поправила Мия.

– Кассандра, заходи справа! – Это вновь Роза.

– Девчонки, я на позиции! Гоните их на меня! Вижу их! – А это наша снайпер.

– Четверо! – доложилась Кассандра. – А, нет, пятеро! – Молодец, Гюльзар!

– Великое дело – овец на бойне резать! – недовольно буркнула та.

Я был не согласен с её формулировкой насчет «овец», но воздержался. Оставалось ещё две боевые единицы противников – их резерв. Теперь я точно знал, что их двое, потому, что они всегда оставляют в резерве двоих. Учебник…

Так, дом. Обойти. Нету. Справа. Нету. Теперь за те валуны.

Паула маякнула – они там. По времени уже должны были прийти в себя и отключить звук. Они в смятении – потеряли весь взвод, но боеспособны. Красноволосая показала два пальца и жест, означающий, обхожу справа. Я кивнул и перекатился, проползая в сторону, обходя слева.

Одна из противниц появилась, но то ли увидела, то ли почувствовала меня - открыла огонь. Вслепую - там, куда она стреляла, меня уже не было. Что, девочки, нервишки пошаливают?

Есть, новый перекат. Очередь. Просто так, напугать.

Получилось. Отпрянула. Исчезла. Видимо, побежала. Я вскочил и последовал за нею, остановившись лишь у угла. Высунул телескоп камеры. Чисто.

Вновь треск внутри сети и фразеологизмы Паулы. И обобщение:

– Слева, Хуан!

– Понял!

Рванул наперехват. И перехватил.

Они обе, отстреливаясь от Паулы, сидели за горой бетонного крошева. Почему проморгали меня – не знаю, наверное остаточное после дезориентации. Но спрашивать их о чем-либо в мои планы не входило. Хотел было сразу стрелять, как увидел на одном из шлемов буквы, которые пишутся в момент нанесения принимающего слоя перед полигоном, чтобы инструкторы на видео знали, кто из нас кто: «Natalie». Та самая.

– Эй! – крикнул я по внешнему каналу до того, как понял, что именно задумала шальная мыслишка в моей голове. И тут же спрятался за плиту, ибо они увидели меня, открыли огонь, и тут же рванули дальше, в обход здания.

– Паула, стреляй в ту, что слева. Правую не трогай! – бросил я, видя перемещения аристократки по тактической карте.

– Поняла! – отозвалась красноволосая. – Ты где?

– Обхожу с запада. – Я вскочил и полез в обход.

– Вижу их! – доложилась Гюльзар. Кого валить?

– Для тебя – левую, - оценил я местоположение девочек и Маркизы.

– Готова! Седьмая!

Я вскочил и припустил со всех ног.

– Куда она?

Голос Паулы:

– На юг! Шарахнулась от Маркизы!

– Гоните её вон к тому зданию к юго-западу от меня! Не давайте высунуться! Повторяю, Паула, просто не давай ей высунуться!

– Живьем хочешь взять? – усмехнулась аристократка, и я почувствовал, что она бешено нажимает на спуск.

– Точно. – Я уже лез на «второй этаж» ближней ко мне конструкции, означающей разрушенный дом. Есть. Теперь разбег, по балке… Прыжок… Есть!

– Как она?

– Сидит! – Паула зловеще рассмеялась. – Она твоя!

– Девчонки, все в Манаус! – скомандовал я и прыгнул.

Да, наша внутренняя связь была отключена (и я бы удивился, будь иначе – музыка-то всё ещё играла), и последняя оставшаяся противница не знала, откуда я хочу напасть. Залегла и отстреливалась от Паулы. Потому я полностью владел инициативой.

Прыжок. Есть, приземлился на неё. Ошеломление. Удар латной перчаткой в забрало – совершенно не больно, но символично. Теперь её винтовку в руки, откинуть в сторону.

Она попыталась защититься, отмахнуться, но выглядело это как размахивание руками без цели и смысла. Я сделал шаг назад, давая ей прийти в себя и чуток отползти, и даже приподняться. И только после этого опустил приклад ей на шлем, перехватив винтовку, словно дубину.

Бумц!

Есть! Внутри меня запела сладостная песня – песнь победы! Это была та самая б…, что дубасила меня вместе с товарками в наш прошлый поединок. Не давала встать, подняться даже, приходуя и приходуя меня, словно унижая, и получая от этого удовольствие. Действительно, «время собирать камни».

Бумц! Бумц! Ещё и ещё раз! Мои руки поднимались и опускались, удар становился всё резче, сильнеё. Кажется, эта Натали что-то кричала по громкой, внешней связи, но я не слушал. Что значит её крик ТЕПЕРЬ, после всего ими сотворенного?

Бумц! Я вспомнил лицо её подруги там, в столовой. Так и не понял, импровизация это была или нашептал кто-то, знающий мою школьную биографию. Бумц! По забралу. А как ты хотела, детка? Кому в этой жизни легко? Я же вас не трогал, знали, куда лезли.

Бумц! А это за библиотеку. Там точно не обошлось без «слива» - нарыть информацию о моей матери они могли. Но зачем она им, учитывая кодекс чести, принятый в корпусе? Здесь чуть ли не половина – дети проституток или нелегалов (что в принципе то же самое), а ещё наркоманов и алкоголиков. Или просто брошенных, оставленных в родильных домах. Сами бы девочки не додумались пенять меня прошлым матери, это однозначно нашептывание «сверху».