Чтение онлайн

Бум. Бум. На шлеме появились вмятины, но это было всего лишь сигналом к тому, что можно бить и в другие части доспеха.

– Хуан!
– Паула. Обошла и встала справа, в десятке метров.
– Хуан, что ты делаешь?

– ПлачУ по счетам! – рассмеялся я, но как будто прокаркал. Да, мне было нехорошо, ярко-алая пелена стояла перед глазами, всё более и более наливаясь кровью, но я держал себя. Я мстил, да, но это не было безумием.

– Хуан, прекрати! – голос напарницы разрывался от тревоги. Не надо, девочка. Всё будет нормально. Просто надо проучить некоторых сучек, и всё.

Бум! – Приклад снова опустился. Кажется, Натали завыла.

– Что, сука, не ждала? Думаете, только вам можно всё делать безнаказанно? – снова закаркал я по громкой.

– Хуан!

Но мой приклад снова поднялся и опустился. Затем я начал пинать противницу ногами. Ногами не больно вообще, всё равно что просто толкать, но эйфория от этого непередаваемая. Я парил в ней, ловя незабываемые ощущения, ожидая, когда офицеры посчитают, что достаточно, что я «убил» её и не включат в её забрале красный свет.

Я в своем праве. «Смерть» фиксируется только при попадании импульса на доспех, причем определенной мощности и в определенную часть. При попадании в руки или ноги, например, засчитывается лишь «ранение», процент от общей мощности. А вот так, без импульса, всё будет зависеть от воли тренеров, внимательно наблюдающих за поединком.

– Прекрати, говорю!

– Они заслужили! – не сдавался я. – Все они! И она в частности!

– Знаю. Но всё равно прекрати!

Я остановился и зыркнул на аристократку через забрало:

– Оставь свое благородство и замашки знаешь где? – И тут же пнул начавшую было подниматься Натали.

– Прекрати! Или я буду стрелять! – Красноволосая подняла винтовку в мою сторону. Я вновь рассмеялся, демонстративно поднял свое оружие и ещё более демонстративно опустил на противницу, вкладывая в удар все силы. Как там, на испытании, когда дрался с роботом.

– Нет! – закричала она, но тщетно. Злость и ярость на «сорок четверок», сдобрившись злостью на Паулу, поднявшей на меня хоть и игровое, но оружие, перехлестнули через край. Удар. Ещё удар. Противница обмякла, но оно и к лучшему – полежит, отдохнет.

– Я сказала стой! – кричала Паула.

Удар, снова удар… И голос в ушах:

– Поединок закончен. Побеждает тринадцатый взвод.

Забрало Натали, подсвеченное изнутри, сияло красным светом. Рука моя, сжимающая оружие, замерла. Пелена ярости перед глазами была недовольна, ей хотелось веселиться ещё, но что-то внутри, что выше меня, не давало ей это сделать. Это было нечто сродни слову «приказ», я знал, что его нельзя ослушаться. И застыл.

В следующий момент тело Паулы сбило меня с ног, моя винтовка отлетела куда-то, а ещё через мгновение сверху упало другое тело, которое тактическая карта определила как Розу.

– Шимановский, отставить! – зазвенел железный голос Катарины в ушах. О, она уже здесь? – Повторяю, отставить! Остынь!

– Да отпустите вы меня! Ироды в юбках! – закричал я, чувствуя, как волна внутри сходит на нет. Девчонки крепко держали, навалившись на мои руки всем весом. Конечно, в доспехе я с ними справлюсь, но зачем? Это же СВОИ… - Отпустите! Со мной всё в порядке!

– Точно в порядке? – Паула приблизила свое забрало к моему, заглядывая глаза в глаза. Я увидел в её взгляде океан тревоги и кивнул.

– Да.

Было стыдно.

* * *

– А если бы Маркиза не выстрелила и не прекратила этот балаган? Ты бы убил её?

Я пожал плечами.

– А почему тренеры не «подсветили» её сами?

– А ты думаешь, они видят такие подробности? Ты думаешь, на их памяти кто-то мог прикладом проломить шлем?

– Но я же не проломил!

– «Не проломил»! – передразнила Мишель. За малым!

Она грустно вздохнула.

– Мальчик-мальчик, что с тобой делать?

Я вновь пожал плечами.

– Не я это начал. И я всячески пытался достучаться, чтобы вы сами прекратили это.

– Ты ничего не понимаешь.

– Не понимаю? – Я расхохотался. – Это я не понимаю? Всё я понимаю! Вы нас стравливаете! Специально! «Сливаете» им относительно меня каверзную информацию! Позволяете делать, что они хотят! А когда я защищаюсь, выставляете меня идиотом! «Не понимаю»!

Я могу идти? – перевел я тему на насущное, понимая, что разговор бесполезен.

– К сожалению, да.
– Она скривилась.

– К сожалению?

– К сожалению. Я бы помурыжила тебя в камере ещё, хотя бы до утра. Но комиссия, в которую, кстати, я не входила для объективности, полностью тебя оправдала. Ты не нарушил ни одного правила, хоть твоя противница и в медблоке.

Я вздохнул, остывая.

– Там всё серьезно?

Пожатие плеч.

– Неизвестно. Состояние её стабильное, жить будет. А насчет пригодности к службе… Мне кажется, всё будет в порядке, но врачи говорят, что досрочная демобилизация возможна. Будем смотреть.

Помолчали.

– Чай не предлагаю, сегодня не то настроение, извини.

Она красноречиво поднялась, я поднялся вслед за нею.

– Иди, отдыхай. Мне же покой, видимо, не светит…

Я попытался сказать что-то эдакое, злое, но промолчал – действительно, спать ей сегодня не придется. Она и не переодевается идти домой, хотя уже половина одиннадцатого вечера. «Сорок четверка» будет мстить за свою, обязательно, и сейчас её задача придумать, как меня от них защитить.

Вышли из кабинета мы вместе, и в молчании какое-то время шли по коридору. Затем она махнула рукой и пошла в сторону отсека наказующих. Я же побрел домой, в каюту, стараясь ни с кем не встречаться глазами.

Глава 10. Взгляд бездны

Я только заснул, когда в ушах раздалось пилиликание. Выругался.

Это было сложно, провести целый день в тесном помещении камеры без возможности уснуть. Но когда стимуляторы, наконец, отпустили, и двухсуточное бодрствование накатило девятым валом, вдруг раздается сигнал внутреннего вызова! И не ответить нельзя – я сейчас не в том положении, чтобы игнорировать важные звонки. А они важные, ибо мои девчонки дома, все, и значит, звонить мне может только тот, чьи звонки важные априори.