Чтение онлайн

Она не хотела видеть, не хотела вновь принимать участие во всей этой мистической чуши; она так качественно сожгла мосты – и не желала вновь окунаться в прошлое. Мечтала жить нормальной жизнью, быть как можно дальше от непонятных явлений и бредовых видений…

Но заслуживал ли он подобного побега?…

Габриэль обхватила голову сцепленными руками и тяжело вздохнула.

– Я обещала ему три дня Берлина. И это все, – сказала себе вслух она, поднимаясь и вновь разглядывая в зеркало у стола свое лицо.

Взгляд темных глаз казался чужим. Полным любопытства, предвкушающим.

Она покачала головой и слабо улыбнулась, вновь вспомнив вчерашнее предложение МакГрегора ехать с ним; улыбка была искренней – пожалуй, впервые за последний год.

Габриэль спустилась на кухню; затаив на мгновение дыхание, позвала Филиппа – но услышала в ответ лишь звенящую тишину. Дом был пуст.

Мара белой тенью вывернулась из коридора и поцокала когтями по плитке, следуя за девушкой.

– Не смотри на меня так. – Габриэль покосилась на собаку, в чьих глазах было, пожалуй, слишком много активного, мыслящего разума. – Скажи мне, твой хозяин – какой он человек?…

И как его угораздило притянуть к себе – это?…

Ее вновь передернуло при воспоминании о только что увиденной слепой, безглазой сущности. Собака смотрела тяжело, недобро, но почти с человеческим сочувствием.

– Я поняла. Разбираться предстоит самой, – пробормотала Габриэль, отводя глаза.

Мара убралась в коридор, тут же загремев миской, и мысль о завтраке сама собой оформилась в голове, странным образом совершенно не конфликтуя с предыдущими размышлениями об уходе.

Габриэль поставила чайник и полезла в кухонный шкаф. Ее действия были привычными, почти машинальными: кофе, омлет. Разум не участвовал в том, что делали руки, упорно стремясь пойти темными тропами недавних размышлений; она постаралась сосредоточиться на том, что делает, чтобы занять голову чем-то другим.

В порыве вдохновения увенчав свое творение сушеным укропом, Габриэль пробормотала:

– Надеюсь, это съедобно.

– Я тоже на это надеюсь, – раздался позади нее знакомый голос, и Габриэль едва не облилась свежезаваренным кофе.

Филипп стоял в дверях, подпирая собою дверной косяк, и с интересом смотрел на свою вчерашнюю гостью. На нем были черно-красные кроссовки для бега, шорты и липнущая к телу спортивная майка в тон кроссовкам; даже сквозь кухонные ароматы можно было учуять острый запах пота.

Только вернулся с пробежки, ну конечно.

– Сейчас вернусь. – Он развернулся и испарился с кухни, оставив Габриэль молча смотреть ему вслед. Дневной свет не лгал, но играл со зрением странные шутки: она еще вчера решила, что Филиппу где-то между тридцатью и сорока годами, но в золотых солнечных бликах он каким-то неведомым образом казался хулиганским подростком.

Подростком, за спиной которого совсем недавно маячила тень умершего; тень, от которой веяло дикой древностью и недобрыми, пыльными тайнами…

Хватит думать, Шерлок, у тебя омлет подгорает.

Когда Филипп вновь появился на кухне, он был босиком, а волосы казались темными от воды. Джинсы и вчерашняя футболка с волком слегка развеяли посетившее ее наваждение, вернув МакГрегору знакомый облик; он больше не был тем человеком, за спиной которого маячил потусторонний соглядатай…

Хозяин дома с неприкрытым скепсисом заглянул в сковородку, хмыкнул и повернулся к своей гостье. В светлых прозрачных глазах светилось понимание, от которого девушке стало не по себе.

– Тебе не надо убегать, – негромко сказал он, словно прочитав ее мысли. – Это путь назад. А надо всегда идти только вперед.

– Сменить декорации, когда рухнул мир? – Она слегка сощурилась, улыбнувшись.

– Именно. Berlin, warte auf uns! [9] – без малейших признаков акцента провозгласил Филипп, пафосно вытянув руку.

Ощущение нереальности происходящего вернулось, по пути назад отрастив крылья хищника.

Никогда не знаешь, с кем и когда придется лететь из Лондона в Берлин, ведь правда?… Или из Канзаса в страну Оз. Просто унесет внезапным ураганом – и вот ты уже возвращаешься, но совсем не туда, куда думала поначалу.

Приключение.

– А Мара? – Она почти с облегчением уцепилась за необходимые мелочи; у заранее составленного списка дел был ощутимый успокоительный эффект.

– Останется дома. Она привыкла к моим отлучкам. Я договорился с другом, за ней присмотрят.

Собака наградила хозяина укоризненным взглядом: она определенно не одобряла его идей. Филипп опустился перед Марой на колени и взъерошил ей шерсть на загривке.

– Потерпи, – негромко сказал он, вглядываясь в умные глаза животного, – это ненадолго.

МакГрегор обернулся и посмотрел на Габриэль. Она не отвела глаза, вновь купаясь в том же странном ощущении родом из вчерашнего дня: он был опасен, да, но эта опасность относилась лишь к тем, кто не входил в круг «своих».

Не для нее.

– Нам пора.

Им дали соседние номера в отеле; у Габриэль, с Лондонского моста так и не появлявшейся дома, нечего было раскладывать по полкам, и через каких-то пятнадцать минут она уже стояла у двери Филиппа. МакГрегор, попросту бросивший в кресло рюкзак, вместо того чтобы по-настоящему разобрать вещи, впустил ее, не удосужившись захлопнуть за собой дверь.

У ее сероглазого Вергилия могли быть свои планы, но Габриэль, за часы путешествия и перелета перебравшая в уме варианты и последствия, уже решила, что не даст ему просто так распоряжаться ее жизнью.

Пусть даже это и удавалось ему так же естественно, как дышать.

– Не уверена, что мне стоит туда идти, – с сомнением сказала она, одергивая свою короткую кожаную куртку. – Там, наверное, все официально…

– Официально. Но это же Германия, – пожал плечами Филипп, без особого восторга оглядывая свой серый деловой костюм, в котором он опять и снова смотрелся англичанином до мозга костей. По вытянувшемуся лицу МакГрегора можно было предположить, что он отчаянно завидовал ее неформальной одежде. – Нормально выглядишь. Еще кеды надо. Черные с белым.