Чтение онлайн

– Нет, МакГрегор. Пока – нет. Но ты задумайся о моем старом предложении… пока можешь. Пока оно в силе, – слова были отравлены ядом, тонким и сложным по составу, как все, что касалось Даниэля. – Пока кто-то вообще что-то тебе предлагает.

– Нет, – ответ прозвучал сквозь зубы, и Ферле еле слышно рассмеялся, выходя в дверь. Взамен него в здание просочились сразу трое новых посетителей, все – мужчины чуть младше Филиппа, одетые в безукоризненные костюмы, контрастирующие с общей живостью поведения. Галдящая ватага наполнила холл шумом и жизнью, вызвав неодобрительный взгляд секретарши.

– О, МакГрегор! – опознал его один из развеселой троицы, и разномастный галдеж сменился приветствиями. Филипп с ухмылкой кивнул в ответ – они работали под его началом в лаборатории.

– А где байк?… – влез в разговор второй. В его глазах светилось предвкушение, истоки которого Филипп очень хорошо понимал.

– И не надейся, – шутливо бросил МакГрегор. – Оставил дома. Еще не хватало, чтобы я служил вам примером, как красиво свернуть шею!

Компания хором застонала, но Филипп ухмыльнулся вновь и нажал кнопку лифта; нежданный привет из Лондона все-таки поднял ему настроение

Утро Берлина – хмурое, раннее. Холодно на улице, и выходить не хочется вообще – но надо, я же теперь спутница какой-то важной шишки, неведомо как связанной с оружейной индустрией, о да.

Дух противоречия силен, и я по-прежнему напяливаю на себя все те же джинсы и кожаную куртку, пусть и поверх новой ярко-синей рубашки. Бабочка-морфо, голубой металлик, видимый издалека.

Пусть.

Семинар проходит в квадратном офисном здании, в большом зале, где все из стекла, дерева и металла. Профессионально, стильно, не очень уютно – но участников это не смущает, кругом стоят картонные стаканчики с крышками (кофе) и шуршат бумажные пакеты (булочки и пончики из ближайшей кофейной); Германия великолепна.

Незаметно зеваю. За окном зала – вьется осенний виноград, лохматые кустики какой-то осоки, Carex sp., вид неопределенно-мутный, всегда ненавидела систематику злаков. Сад при офисе. Мимо осок быстро шагает полноватый деловитый мужчина в пиджаке нараспашку – сейчас начнется доклад. Поспать бы.

Первый день мозгового штурма, голова болит и не проходит – немецкий, вновь немецкий, сложные термины и незнакомые слова, надо как-то выяснить до конца расписание конференции и как следует разобраться в темах докладов. Ненавижу чувствовать себя новичком. Некомпетентным, ничего толком не понимающим новичком.

За окном – все та же осень, золото и увядающая зелень.

Красиво, но грустно.

Передо мной плюхается на стол стакан, источающий дивный аромат кофе; на стул рядом падает Филипп, еле заметно улыбаясь и распространяя запах дорогого парфюма. «Что-то там rouge [10] », безошибочно узнаваемые мускус и амбра, от которых у меня невольно подкашиваются коленки. Перевожу дыхание, молюсь всем богам, чтобы он не заметил моей реакции, и благодарю этих же богов за то, что сижу, – иначе б упала, сраженная наповал дивным ароматом.

Черт тебя возьми, Фил, не сбивай меня с рабочего настроя.

Подумав, озвучиваю эту фразу, но с совсем другими эмоциями и подчеркнуто глядя на кофе с булочкой, чтобы не было ошибки в интерпретации.

– Не сбивай меня с рабочего настроя.

– Какой рабочий настрой без кофе и еды, – отмахивается мое искушение, снимая плащ.

Кажется, я поперхнулась кофе. Или булкой. Или всем сразу.

Под плащом у него футболка. Черная. С волком. Драные джинсы и потрепанные ботинки. Зачем, спрашивается, вообще нужен был этот плащ? И зачем, спрашивается, я вчера переживала за свой внешний вид?

Два идиота-рокера, разливающие кофе и хрустящие булками с сыром на конференции, невероятно важной для всей оружейной индустрии.

Замечательно.

Я уже люблю эти конференции. Наш докладчик сегодня – Удо Вайлахер, двухметровый массивный профессор технического университета, человек, способный объяснить чудеса баллистики так, что их поймет и ребенок. И я. Чудо.

В подкрепление своих выкладок профессор воодушевленно тыкает лазерной указкой на проектор. Он присоединен к ноутбуку, идет презентация. На белом экране во всю стену – кадр из компьютерной игры, разукрашенный комментариями и мультяшными рожицами. Аудиторию накрывает волна веселья.

Вайлахер смеется мягким глубоким смехом, объясняет свою идею на примере детских рисунков. Сравнивает: кадр из игры, на экране кровь и тела. Есть углы, есть ракурсы, есть физические и механические поправки, которые, что удивительно, учитывает игра – популярная среди молодежи и взрослых «стрелялка».

Следующий кадр – «Звездные войны. Эпизод VI».

– Нет, мы не будем изучать творчество Лукаса, но можем очертить рамки того, к чему будет двигаться оружие будущего. Strange are the ways of the Force [11] , – лукаво усмехается в бороду Вайлахер, на безукоризненном английском цитируя фразу из «Звездных войн». – Этот фильм – пример ушедшей далеко вперед научной идеи. Вместо когерентного луча, характерного для лазерных зарядов, бластер выстреливает сильно сжатый сгусток энергии, источником которого служит высокоэнергетичный газ. К сожалению – или счастью, – наши технологии еще не настолько развиты, чтобы уйти от обычных боеприпасов к оружию, использующему совершенно иной тип зарядов.

Очередной пример на экране – неудачный боевик; сцены стрельбы, недостоверные и невероятные.

– Как мы видим на этих примерах, большинство представляет себе технические характеристики огнестрельного оружия лишь по образу на экране, не стремясь глубже вникнуть в достоверность происходящего. Есть выбивающиеся из общего ряда, выгодно отличающиеся от доступных широким массам продукты, но даже они не полностью учитывают все особенности новейших разработок. Понимание физики и механики процесса – это то, к чему надо стремиться.

Мы послушно стремимся и выгодно отличаемся, и так до самого вечера, когда уставшие от постоянного процесса мышления мозги отпускают на вольные пастбища – то бишь погулять в город.

Где-то там, в городе, меня ждут обещанные Филиппом черно-белые кеды, и, судя по насмешливому блеску в его глазах, он об этом не забыл. Он остается поговорить с Вайлахером, а я ухожу, предварительно условившись о месте встречи, чтобы вволю побродить по ночному городу.

Берлин.

Потрясающий, величественный, в свое время надоевший до зубовного скрежета, суровый Берлин.

Этот город великодушно отпустил меня в свое время, как отпускают прочь широким жестом неверную любовницу, которая так и не смогла оценить всей его надежности и величия.

Еще одно место, где я почти дома: понятные указатели, прямые улицы, выпечка с сыром, хороший кофе… Почти. В этом почти – целая Вселенная, полная черной беззвездной пустоты. Вселенная возведенного в абсолют Порядка, в котором я задыхаюсь, которой я чужая.