Чтение онлайн

– Скажи, ты ведь сделал это специально? – Она многозначительно кивнула на бутылку на столе.

Филипп пожал плечами, наконец-то позволив угадывавшейся у него на губах улыбке проявиться полностью.

– Знаешь, вокруг меня почему-то всегда начинаются драки, – с каким-то мрачным удовлетворением признался он, и Габриэль безуспешно попыталась угадать, где заканчивается странная шутка и начинается истина. – И в какой-то момент я понял, что раньше начнется – раньше закончится. Считай это стратегией.

Габриэль неверяще покачала головой. Стратегию он разработал, видите ли.

Вспышка раздражения вспыхнула и тут же погасла, почему-то не разгоревшись в полноценное пламя. Внезапно ей стало смешно.

– Говорили мне, никогда не ходи по пабам с незнакомцами, – пробормотала Габриэль, изо всех сил пытаясь сдержать совершенно абсурдную улыбку, но не слишком в этом преуспев.

МакГрегор бросил взгляд через плечо в сторону забияк.

– Смотри, ребята определились.

И правда, компания за столиком у противоположной стены явно приняла какое-то решение. Они одновременно начали вставать из-за стола, нетрезво грохоча стульями и задевая кружки.

– Так, – протянул Филипп, ищущим взглядом обводя стол. Глаза его на пару секунд остановились на полупустой бутылке виски, но девушка протянула руку и решительно переставила бутылку поближе к своему стакану.

Ну уж нет, только не виски.

Только сейчас Габриэль осознала, что она не боялась: Филипп излучал абсолютную уверенность в собственных силах и неподдельную заинтересованность развитием событий. Никакого страха, никакого волнения. Аура победителя, просчитавшего все стратега.

Или просто городского сумасшедшего, напрочь лишенного осторожности. Помножить на эти безжалостные серые глаза… нет, она за него не волновалась. Зато волновалась за паб. Ей здесь действительно понравилось.

– Эй, ты! – раздался голос кого-то из троицы. Вернее, четверки: рыжий Джон слегка протрезвел и горел желанием отомстить.

– Я так и думал, – мрачно бросил Филипп, неспешно поднимаясь со стула и делая пару шагов навстречу задирам. Причина была ясна: он хотел, когда все начнется, оказаться подальше от столика с девушкой. Габриэль бросила терзать браслет и, хмурясь, облокотилась о стол. – Вы что-то хотели, джентльмены?

Ответом был молчаливый, но не очень точный – из-за большого количества выпитого, сбившего фокус, – хук справа, от которого Филипп уклонился достаточно легко. Дальше начался кромешный ад и свалка.

Габриэль со стоном уронила голову на стол; светлый эль в крови мудро советовал расслабиться и притвориться, что ничего не происходит, что она не сидит в пабе в непосредственной близости от мужской драки… что этого дня вообще не было. Начиная, пожалуй, с самого утра.

Посидев немного с зажмуренными глазами, она все же подняла голову – и замерла. Кажется, пока она рефлексировала и расслаблялась, заварушка набрала масштаб и объем: дралась уже половина паба. Крепко вцепившись в бокал, в котором еще оставалась пара глотков эля, Габриэль присмотрелась к действу, отыскивая взглядом Филиппа. Лучше бы она не смотрела…

Зал распался на цветные пятна, визуально отдалился, создавая сюрреалистичное ощущение, что она смотрит на полотна старых голландских мастеров. Жженый кофе интерьеров, блеск кармина и охры в бокалах, опаловые переливы рубашки Филиппа, по которым грубым мазком расплескали киноварь… и, где-то на периферии, едва заметные, полупрозрачные очертания чего-то еще, какого-то размытого силуэта, непонятного и странного.

Она сморгнула, и паб вернулся в фокус, обретая резкость и реальные, яркие краски; осталась лишь киноварь – пятно крови на белой рубашке. Филипп улыбался – легкой счастливой улыбкой посреди окружающего его разрушения, и от этого зрелища Габриэль ощутила одновременно восхищение и легкую дурноту.

Он напоминал ей солдата в увольнении, не привыкшего к мирному существованию и переносящего опыт боевых действий на реальную жизнь… или попросту сбежавшего пациента психбольницы со склонностью к немотивированной агрессии.

Ах, нет, вполне мотивированной. Сначала подарить людям мотив врезать ему по морде, а потом с радостной улыбкой до ушей разбираться с последствиями.

Ничего удивительно, что у него пальцы ободраны.

Она одним глотком допила эль и потянулась за бутылкой рыжего.

Надо же, Black Label. Чудненько.

– Брейк! – объявил знакомый голос рядом с ней, и Филипп рухнул на стул, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Сложно было сказать, куда он дел свитер, но рубашка лишилась половины пуговиц, и, присмотревшись, Габриэль с упавшим сердцем поняла, что ей не почудился тот самый мазок алого. Несмотря на окрасившую белую ткань кровь, глаза МакГрегора сияли радостным возбуждением, таким, что Габриэль и сама невольно почувствовала прилив адреналина.

– Фил! Стой! – выпалила она, когда он вновь поднялся. На самом деле Габриэль понятия не имела, как его остановить: по решительному виду МакГрегора стало ясно, что он твердо намерен принять дальнейшее участие в побоище.

– Ты против? Но они сами начали. – Филипп остановился на полпути и обернулся к ней с искренним недоумением. Секундное непонимание на его лице тут же сменилось кривой, слегка надменной усмешкой, вызвавшей у Габриэль смутное ощущение, что ее только что как-то незаметно оскорбили. В чем состояло оскорбление, она сказать не могла, но МакГрегор тут же прояснил, иронично поинтересовавшись: – Или ты собираешься воззвать к моему милосердию и состраданию?

Ах, вот оно что.

Габриэль недобро сощурилась и прошипела:

– Какое, к черту, милосердие?! Но мы и так уже разнесли полпаба! А будет еще хуже!

– Я знаю, – пожал плечами Филипп. Почудившееся ей было презрение исчезло; его губы тронула почти невольная улыбка, которую Габриэль сразу же отнесла к категории опасных, противовес серой мути, в которой она тонула еще совсем недавно. То ли уже на охоту вышел, то ли просто зубы скалит, предупреждает, что лучше его не трогать…

Сердце екнуло – сразу по многим причинам.

Тем лучше. Пусть будут проблемы, пусть будет опасность, пусть будет жизнь.

– И… тебя это не волнует? – Ей стало искренне любопытно, до каких пределов он готов дойти. Хотя бы ради того, чтобы понять, уносить ей ноги сразу или все-таки немного задержаться.

– Меня здесь знают, – просто объяснил он. И добавил, явно имея в виду материальный ущерб пабу от разрушения, царящего вокруг: – И знают, что я всегда плачу по счетам. И все уже привыкли вызывать полицию… не сразу.