Чтение онлайн

— Убей его быстро, как только всё узнаешь, — тихо сказала она и, не оглядываясь, направилась в комнату, из которой совсем недавно выскочила Милли.

Шаг за шагом, Тэлли напевала песню, ту самую, что пел ей Туррен, когда она была ранена и подавлена. Голос её был тих, почти беззвучен, но знакомые ноты обволакивали сознание. Позади вдруг повисла мёртвая тишина. Мужчина резко замолчал — Эл взял его под контроль, погружаясь в воспоминания.

Тэлли осторожно уложила девочку в её постель, поправила подушку и накрыла лёгким одеялом. Пальцы её скользнули по маленькой, уже холодеющей ладони.

Она продолжала напевать, едва слышно, как колыбельную.

«Пусть на её пути не будет ни боли, ни страха… Только сладости и смех.»

Тэлли вышла из дома вслед за Элом. Было уже позднее утро, и город жил своей обычной жизнью — люди сновали туда-сюда, разговаривали, смеялись, спешили по делам. Иногда кто-то случайно задевал её, но никто не обращал внимания на скрытую плащом женщину. Она шла медленно, чувствуя, как по щекам безостановочно текли слёзы. Она верила в свои поступки, но это не приносило облегчения. Жалея, что однажды для неё никто не сделал того же.

— Не говори так, сестра… — Юэ то появлялся, то исчезал, будто не зная, как ему относиться к тому, что она сотворила.

— Если бы кто-то сделал это для меня, то мне бы не пришлось проходить через всё это, Юэ, — с горькой усмешкой подумала Тэлли. — Разве я не заслужила покоя?

Когда они свернули в небольшой проулок, скрываясь от толпы, Эл тихо сказал:

— Я понимаю, почему ты это сделала, госпожа. — Тэлли подняла на него взгляд. — Иногда смерть — это благословение.

Её пронзило воспоминание — однажды Эл просил её убить его. Умолял на коленях, но она отказала. Оставила в живых, заставив страдать вместе с ней. В наказание за то, что он не добил её у хижины, а вместо этого вылечил и вынудил жить.

И только теперь она поняла: для него смерть тоже была надеждой на покой. Ей вдруг захотелось обнять его, хоть на мгновение. Просто чтобы утешить. Или, может, чтобы утешиться самой. Но что-то останавливало её. Какая-то невидимая стена между ними. Стена, которая никогда не будет разрушена.

«Хижина… — осознала она. — Между нами всегда будет стоять хижина».

То место, что изменило их обоих.

Там пострадала не только она. Эл тоже прошёл через ад. Он не смог спасти её. И это убивало его, разъедало изнутри. Он разрушал сам себя, наказывал за своё бессилие. Но её магический запрет не позволял ему превратить мысли в действия.

Она сама превратилась в монстра. В его мучителя.

Её близкие страдали. Из-за неё.

Крик боли вырвался из самой глубины её души — но звука не было. Будто кто-то невидимый сжал её горло, не давая сорваться в бездну отчаяния. Тэлли согнулась, разрывая безмолвием воздух, беззвучно крича, пока её охранитель пытался удержать её в реальности.

Боль, такая знакомая и всё же каждый раз новая, обрушилась на неё с неистовой силой, словно тяжёлый камень, не давая вздохнуть. Казалось, будто табун лошадей топчет её душу, разрывая на тысячи кровавых клочков. Ей было тесно в собственном теле. В собственном разуме. Словно клетка сжалась до предела, ломая кости.

Это была её хижина.

Она не могла больше это выносить. Пальцы судорожно сжались на груди.

Разорвать кожу. Выпустить душу. Подарить ей свободу.

— Я с тобой, сестра, ты не одна. Слышишь? Ты свободна. Хижины больше нет. Мы сожгли её. Мы всё сожгли. Не осталось ни следа от них. И мы всех убьём, я тебе обещаю, сестра, — донёсся до неё сквозь агонию мысленный голос Юэ.

Тэлли ощутила его мурчание — глубокое, раскатистое, наполняющее пространство её души мягкой вибрацией. Ей почудилось, будто они снова в горах, и он, обнимая её лапами, согревает своим дыханием. Тогда это всегда приносило покой, и сейчас, чувствуя через их связь его ритмичное мурчание, она словно наяву ощутила его рядом — живого, тёплого, сильного.

— Юэ, я не смогу без тебя, — пронеслось в её разуме. Ощущая его боль за неё и его отчаянные попытки удержать её рядом с собой, она хотела успокоить его, но от этого лишь сильнее страдала — не в силах помочь ни ему, ни себе.

— Милая, всё хорошо. Мы с тобой, услышь меня, — вдруг прорвался голос её охранителя. — Мы не оставим тебя. Я не оставлю тебя. Всегда буду с тобой, слышишь меня? Всегда.

Эл сжимал её крепко, словно стараясь удержать в этом мире. Тэлли ощутила, как его магия проникает в её сознание — лёгкий, тёплый ветерок, ласкающий мысли, обнимающий душу. Она чувствовала его жар, силу его объятий, и постепенно холод, сковавший её тело, начал отступать, таять под его теплом. Дыхание становилось ровнее, подчинялось её воле.

Пошевелив пальцами, она осознала, насколько затекло тело словно от долгой неподвижности. Она не помнила, когда упала на колени, но теперь боль от удара отзывалась в каждом движении. Ладони саднили от ссадин, а лицо оказалось мокрым от слёз.

— Сколько длился приступ в этот раз? — почти придя в себя, спросила она Юэ. Он всегда был рядом с её душой, когда её накрывали эти страдания.

— Недолго, около получаса. В прошлый раз почти час было, — тут же ответил он, и Тэлли ощутила его облегчение, смешанное с радостью. — Всё пройдёт, сестра. Вот увидишь, однажды всё наладится. Верь мне.

Тэлли хмыкнула и пошевелилась, собираясь подняться. Эл, уловив её намерение, тут же отодвинулся, но не выпустил её руку, словно боялся, что, отпустив, вновь потеряет её в этой пропасти.

— Спасибо, — прошептала Тэлли и, поднявшись, обняла его, чувствуя безмерную благодарность — и к нему, и к Юэ. Они всегда были рядом в такие моменты.

«Даже несмотря на то, что вынуждены это делать из-за магии…» — тяжело вздохнула она.

— Я люблю тебя и без магии, Тэлли, — тут же откликнулся Юэ на её мысли.

— Без магии мы бы с тобой даже не встретились, — хмыкнула она.

— Здесь неподалёку есть таверна. Можем остановиться там, передохнуть, — негромко предложил Эл — он всегда заботился о ней.

Кивнув, Тэлли последовала за ним, чувствуя, что не заслуживает даже доли их заботы.

Таверна оказалась дорогой — Тэлли мимоходом отметила чистоту и аккуратность обстановки. Общая зала была просторной, но она выбрала стол в дальнем углу, чтобы никто не смог подкрасться сзади. Усевшись, она наблюдала, как служанки сновали между столами, балансируя подносами, полными тарелок и кружек. Но сейчас её это мало интересовало. Она хотела смыть с себя кровь. Осознание того, что её одежда пропиталась следами врагов, вызвало омерзение.