Чтение онлайн

Она знала, что могла бы поручить Элу считать нужные воспоминания. Легко, быстро, эффективно. Но ей было важно другое — хоть немного отыграться на этом ублюдке, который не только поддерживал пустынников, но и продавал им сведения о ней. Его руки были по локоть в её крови. Пусть теперь расплатится.

Коснувшись уголка его сознания, где хранились образы удовольствия, она поморщилась. Мужчина наслаждался лишь одним — брал женщин грубо и всегда сзади, как кобыл, не глядя им в лицо и не считая достойными себя. Она подняла на поверхность эти воспоминания и… заменила.

Всё осталось прежним — сцены, движения. Но теперь он был не охотником, а жертвой. Всё, что он делал с женщинами, теперь происходило с ним. Он ощущал те же грубые прикосновения, ту же жестокость, унижение — всё, что оставлял другим, вернулось к нему в его памяти. И теперь его воспоминания о вожделении и удовольствии постепенно превращались в боль и страдания — главарь заново переживал те моменты, но уже будучи с другой стороны. Это его имели с той силой и напором, с которым раньше он набрасывался на шлюх.

Тэлли усмехнулась, наблюдая, как ужас расползается в его глазах.

«Вот бы тех пустынников заставить ощутить то же, что они делали со мной», — с холодным разочарованием подумала она.

Прошлые воспоминания, поднятые Тэлли, вызвали в главаре волну похоти. Его плоть набухла, и Тэлли с отвращением заметила, как он тянет руку к члену, ведомый желанием удовлетвориться прямо перед ней. Но стоило начать замещать образы — и всё изменилось. Его тело начало испытывать ту же боль и сознание не справлялось с этим контрастом. Главарь корчился в мучениях, лицо его исказилось, а пальцы судорожно терзали собственную плоть, будто он стремился снова достичь разрядки, даже сквозь страдания. Это было омерзительно.

— Надоело! — воскликнула Тэлли и со всей силой вонзила нож ему в пах.

Главарь захрипел, но, сжав зубы, не закричал — её приказ всё ещё держал его в тисках молчания.

— Говори, где второй лагерь, — прошипела она, склонившись ближе.

— Я… Я не знаю, госпожа… — выдохнул он со слезами на глазах. — Знаю только, что он где-то возле Кайрина… Это всё, госпожа… Правда! Пожалуйста… позвольте… прекратите…

Тэлли усмехнулась. Даже разговаривая с ней, даже рыдая от боли, он продолжал терзать себя, не в силах остановиться. Всё его существо теперь разрывалось между унижением и последними остатками вожделения, не в силах остановить эту пытку.

Но Тэлли показалась быстрая смерть слишком лёгкой. Через нити она усилила в нём желание до предела, раздувая возбуждение до безумия. Его тело трясло от напряжения, член пульсировал, но он не мог кончить — не без её дозволения. Она не позволяла. Он был пленником собственного вожделения, и страдание становилось невыносимым.

Бросив короткий взгляд на Эла, она мысленно велела ему изучить всю память главаря, пока она будет продолжать свою игру. Эл безмолвно кивнул и принялся за дело, погружаясь в глубины чужого сознания.

Когда всё было завершено, Тэлли стояла над телом. Главарь лежал у её ног — искромсанный, изрезанный, словно его плоть была разорванным полотном. Куски кожи свисали клочьями, обнажая мясо. Вокруг растекалась кровь, образуя изумительный узор, будто сама смерть решила расписать этот пол в своём мрачном стиле.

— Кажется, я перестаралась, — задумчиво проговорила она, с восхищением рассматривая своё творение. — Затем повернулась к Элу: — Что ты узнал?

— Мне нужно немного времени, госпожа, чтобы разложить воспоминания, — ответил он негромко.

Тэлли увидела, как побледнело его лицо.

«Его будто тошнит, — осознала она. — Как в прошлый раз, когда он читал воспоминания сразу нескольких людей».

— Его тошнит от того, что ты делала, Тэлли. Это просто мерзко и отвратительно! Как тебе только в голову такое приходит, а? — возмутился Юэ, видимо, всё это время наблюдавший за происходящим.

— Если тебе так это не нравится, почему тогда смотришь? — хмыкнула она в ответ.

— Ты же знаешь, что не могу оставить тебя одну, — проворчал он.

— Я тоже тебя люблю, мохнатик, — усмехнулась Тэлли.

— Пойдём, Эл. Пока дойдём до Ви, ты успеешь разобраться с этим? — спросила она, легко стряхнув кровь с пальцев.

— Да, — коротко кивнул он.

Они направились к выходу, и Тэлли с неожиданным изумлением заметила, что за окном уже занимался рассвет.

«Сколько же мы здесь проторчали?..»

— Почти четыре часа, Тэлли. Теперь ты понимаешь, почему я злюсь? — вновь заворчал Юэ.

— Ой…

— Ой?! Ты серьёзно? — зло зарычал он. — Иногда мне кажется, что в тебя вселяется кто-то другой, когда ты начинаешь вести себя так жестоко!

Тэлли слегка закусила губу, ощущая неловкость от взбучки Юэ. Бросив мимолётный взгляд на Эла, она выдохнула: цвет его лица вернулся, и шрамы больше не выделялись так резко на фоне бледности — значит, Эл пришёл в себя.

Пока они возвращались в Рокин, Эл рассказал ей всё, что удалось вытащить из памяти главаря.

Братство Тэмина давно помогало пустынникам — деньгами, информацией, связями. Они были звеном между пленниками и их родственниками, часто выполняя роль посредников в обмене, а иногда и шантаже. Сам главарь, которого Тэлли оставила в крови, не раз встречался с Магрейном — тем самым, кто первым мучил Тэлли в хижине. Братство Тэмина и сам главарь получал от Магрейна плату за помощь, и довольно щедрую.

Помимо этого, главари братства передавали ларинам сведения о перемещениях бергмаров на протяжении последних двадцати с лишним лет. За это время сменилось уже трое главарей, и каждый из них заключал собственную сделку с ларинами. Как пояснил Эл, особого выбора у них не было, но и отказываться никто не спешил — за сотрудничество хорошо платили.

Кроме того, главари Тэмина участвовали в особых вечерах леди Ви — званых, закрытых, извращённых. На них приходили и ларины, и братство, и знатные горожане, предаваясь мерзким постельных утехам, насилуя и калеча людей. И если главари действовали осторожно, то ларины могли позволить себе гораздо больше, в том числе убивать участников вечеров — будь то шлюхи или знать города. Братство Тэмина затем зачищало последствия этих вечеров — все трупы исчезали без следа. А всем, кто задавал вопросы, когда пропадали их близкие или знакомые, быстро затыкали рот.