Чтение онлайн

О том, что бы разыскивать вонючее пальтишко и накрываться еще и им, нечего было даже думать. Оставалось только надеяться, что перемена пленницей позы подскажет похитителям правильный ответ — пальтишко сползло само, без помощи извне.

Не знаю какими цветами полыхало мое, разгоряченное усилиями лицо (по всей видимости, самыми отчаянными оттенками бордово-свекольного), поскольку пришедший с проверкой бандит участливо спросил:

— Сильно знобит?

Это был новый голос. Пожалуй, он принадлежал мужчине в возрасте.

— Угу, — кивнула я. — Не могли бы вы укрыть меня снова пальто? С головой.

Странную заботу проявил преступник. Он послушно поднял пальтецо с пола, тряхнул его несколько раз и накрыл до плеч.

— До макушки, пожалуйста, натяните воротник, я попробую заснуть.

— Крепкие нервы, — усмехнулся охранник.

— Нет. У меня подобная реакция на стресс. Он валит меня с ног, и я засыпаю.

— А-а-а, — протянул мужик, — бывает.

И накрыл меня с головой. И я тут же чуть от вони не задохнулась.

Как только шаги охранника стихли где-то за дверью, я осторожно, стараясь сохранить выпуклость покрывал, выползла наружу. Комок из джинсов и скотча остался внутри, древнее на ощупь пальтецо, топорщилось бугром (я даже вывернулась задом наперед и чуть-чуть вздыбила его для достоверности), встала на ноги и снова вернулась к наисущественнейшему вопросу — снимать повязку с глаз или нет? На этот раз временной запас у меня был более длительный.

Приподнять скотч слегка, не удастся. Липкая лента зафиксирует положение, и объясняй потом бандитам, что при их приближении глаза я честно зажмуриваю.

Вряд ли, поверят. Скорее пристукнут. Думай, Соня, думай.

Судя по разговору с молодым бандитом, Кутепов не сознался в том, что произошла ошибка, и пока бандиты спокойны. И Михаил Петрович и Туполев без раздумий заплатят любую сумму за мое освобождение, и в этом я была уверена.

Так стоит пугать похитителей щелкой у глаз или нет?

Пожалуй, все же нет. Неизвестно чем закончиться моя попытка побега, даже с развязанными глазами. Я не знаю, куда меня отвезли, не знаю, как надежно охраняют, и есть ли вообще возможность выбраться отсюда хоть зрячей, хоть нет.

И так, повязка остается на глазах. Но руки освободить стоит.

Крайне осторожно, полу боком, я сделала несколько шажков и уткнулась коленом в стену. Пошарив по ней руками, убедилась, что сложена она из досок, и попыталась двинуться дальше.

Не получилось. Бок уперся в какой-то выступ. Видимо, меня действительно держали в каком-то закутке.

Прижимаясь спиной, перебирая руками и осторожно, проверяя ступнями (эх, надо было в носках оставаться!) пол, я обогнула угол стены и сразу наткнулась на дощатый ящик. Он тихонько брякнул, — я замерла, — и успокоился.

Присев на ящик, я приспособила руки на его край, и начала с усилием тереть, приподнимать, скатывать скотч. Поддавался он туго и со скрежетом. Я пыхтела, скотч и ящик скрипели, казалось, от этих звуков зашевелилась вся вселенная. Нет, охранники не подавали признаков жизни, это я чувствовала себя скрипящей осью мироздания. Под черепной коробкой создавались странные видения — вокруг меня в пульсирующем танце, кружили звезды, со звоном взрывались сверхновые и уши, словно черные дыры, втягивали в себя любой звук. Ось мироздания боролась с липкой лентой. Критерии несоизмеримы, но иногда песчинка губит паровоз. Застревает в шестерне, крошится на стыке и пускает поезд под откос.

Трудолюбивая ось и край ящика победили липкую ленту. Измочаленный скотч скатался в жгут и сполз с рук.

Перевести руки в нормальное положение получилось только с болью. Вывернутые назад плечи привыкли к этому положению и ныли как два огромных свежих синяка. Но боль глушилась радостью, ощупывать темноту не задом или полу боком, а своим порядком, это счастье — растопырить десять пальцев и вперед!

А впрочем… зачем растопыривать? Освобожденные пальцы способны выполнить и более тонкий маневр.

Осторожно поддев последним уцелевшим когтем край липкой ленты, я немного отлепила ее от щек и — о чудо! — прозрела! Картонный панцирь скотча легко зафиксировал прореху, прореха же легко убиралась стоило только чуть-чуть надуть щеки. И это было замечательно. Для появившихся внезапно бандитов я должна остаться послушно-ослепшей. То есть, если враг рядом, Соня надувает щеки и повязка прилипает обратно, если врага нет, Соня отважно исследует территорию: качественно втянутые щеки позволяют увидеть не только колени и пузо, но грязный земляной пол, а так же всевозможные ямы и препятствия.

И так — судя по полу и обилию мусора, я была в сарае, судя по препятствиям, сарай служил схроном для всяческих сельскохозяйственных приспособлений. Отпущенное на волю колено тут же зацепило какую-то палку. При ближайшем рассмотрении через щелку, палка оказалась граблями.

Может быть, стоит использовать ее на предмет защиты-нападения?

Не стоит. С почти завязанными глазами в рукопашную не ходят. Как пить дать, промахнусь.

Положив грабли на пол, я отправилась исследовать территорию дальше. Под ноги лезла всякая дрянь, руки постоянно натыкались на какие-то предметы, территория оказалась достаточно захламленной.

И этого я никак не понимала. Фильмы про киднепинг показывали по телевизору с исключительной регулярностью. Все жертвы там лежали в прибранных помещениях без граблей, досок, ящиков и прочего мусора, способного нанести увечья или послужить оружием.

Я даже обиделась. Игрушечное похищение какое-то. Сплошной дилетантизм. Хоть бы кино для приобретения навыков посмотрели, я и то больше них в похищениях смыслю. На руках скотч, а не кандалы с наручниками, жертву обмотали поверх штанов и сгрузили в какой-то сарай.

А надзор?! А попугать?! А где фотография с газетой на груди и слезные мольбы «спаси меня папочка»?!

Почему они ведут себя столь самоуверенно? От чего заранее уверены в успехе предприятия?

Или я вела себя так примерно, что усыпила бдительность? И при малейшем отклонении от нормы мне тут же всандалят дозу снотворного? Не знаю. На мой, просвещенный Голливудом взгляд закуток в сарае как тайник для жертвы, это верх самонадеянности и плохой организации дела. Генерала Кутепова на них нет!