Чтение онлайн

— Уверены? — с сомнением поинтересовалась я.

— Почти, — вильнул Сергей Андреевич, — бывает всякое. Но если судить по вашему рассказу, этих товарищей мы бы прихватили. Не профессионалы.

— А к чему тогда отнести фразу одного из похитителей насчет «каблука» — «а может быть, его к этим отправить»? Вы не думаете, что «эти» — прежние жертвы бандитов?

Сергей Андреевич в задумчивости вытянул губы, и слово взял капитан Ковалев:

— Если речь шла о машине, то «те» могли быть угнанными автомобилями. Если банда и раньше совершала угоны, то кузова и проштампованные детали должны где-то прятать. Но машина, участвовавшая в похищении, это другая статья, и ее решили куда-то перегнать.

— Может быть, может быть, — пробормотала я. — Не хочу вас расстраивать, но интонация, с которой было произнесено «к этим отправить», позволяет мне предположить, что речь шла о людях. И если «эти», то множественное число. Мне кажется, говоря это, преступник сам содрогнулся. Более возрастной бандит не тянул на крутого парня…

Гости дома Кутеповых мрачно переглянулись. Разговор на какое-то время прервался, мужчины опустили, вмиг потяжелевшие головы и лишь изредка перебрасывались угрюмыми взглядами.

— Банда могла промышлять этим раньше? — нарушив молчание, неизвестно кого спросил Ковалев.

Следователь пожал плечами, я повторила его движение и тихо сказала:

— В одном могу быть уверена, — сообщника из окружения семьи у них не было. До последней минуты, похитители были уверены, что у них находится ваша дочь, Михаил Петрович.

Следователь вскинул на меня глаза:

— Они всегда называли вас Ренатой?

— Да.

Я ожидала, что последует какое-то обсуждение моих слов, мужчины обмозгуют занятную ситуацию, — Софья Иванова даже с лицом наполовину замотанным скотчем не слишком походит на двойника Ренаты Кутеповой. Почему продолжилась путаница? В сарае, где меня выгружали из каблука, было достаточно темно? Или эти бандиты были всего лишь исполнителями, плохо знакомыми с жертвой? Они действовали по приказу, по наводке, у них имелись только фотографии Ренаты, сами лично они слежки не вели, и всю операцию подготовило третье лицо? Почему и как могла такое произойти?

Когда я несколько часов валялась связанная, у меня мелькали подобные «почему». Подпиливая скотч ногтями, я много о чем успела подумать, так как очень боялась, что в какой-то момент ошибка раскроется, и бандиты начнут размышлять, — а что нам делать с этой фифой?! Прибить что ли за ненадобностью?!

И тогда бы мне пришлось уверять парней, что я ценный товар и выкуп они получат в любом случае. Пришлось бы умолять не душить меня с досады, а подойти к вопросу философски — из любой неудачи надо извлечь максимальную выгоду.

Валяясь на матрасе, я очень жалела, что не имею возможности поставить себя и Ренату перед зеркалом, закрыть нам обоим верхнюю часть лицо и проверить, как сильно мы похожи с обмотанными лицами?! Почему возникла путаница и продолжалась до самого конца?!

У представителей правоохранительных органов похожий вопрос все же возник. Но обсуждали его за пределами кабинета.

— Андреич, пошептаться надо, — сказал оперативник следователю и покосился в сторону. Мне показалось на Кутепова. Сергей Андреевич хмуро кивнул, и они вышли за дверь.

Их уход заставил Михаила Петровича поморщиться.

— Мне очень жаль, Софья, что тебе пришлось все это пережить, — сказал хозяин дома, и я заметила, как его левая щека подрагивает в нервном тике.

— Все хорошо, Михаил Петрович, — голосом мягким, как у больничной сиделки, сказала я. — Все уже закончилось. Не известно, как бы в этой ситуации повела себя Рената. Она у вас девушка горячая, могла бы не внять предупреждениям и снять повязку с глаз. Так что… — я развела руками, — может быть, все к лучшему?

— Да, — глядя в пол, пробормотал Кутепов, — Рената могла бы начудить. Она еще ребенок.

Дверь кабинета приоткрылась, и в проем свесилось лицо опера:

— Михаил Петрович, можно вас на пару слов?

Кутепов сразу поднялся из кресла и, тяжело топая домашними туфлями, вышел из комнаты.

Я, Туполев и Антон, проводили его уход сочувственным молчанием. Назар вообще сегодня был непривычно молчалив, только в самом начале, снимая страсти, поболтал немного. Все остальное время стоял смирно, смотрел исподлобья и рук из карманов не вынимал. Поза «руки в брюки» и набыченная шея всегда служили нехорошим знаком для окружающих, — Хозяин не в духе, лучше, братцы раствориться на фоне стен и прикинуться мебелью.

Антон как вошел в кабинет и оперся о дверной косяк, так и подпирал его молча в течение сорока минут. Но его молчаливая хмурость была привычной.

Туполев дважды, туда обратно, прогулялся вдоль книжных стеллажей, покачался с пятки на носок, потом резко развернулся и сел на диван рядом с моими ногами:

— Я хочу, что бы ты сейчас же уехала вместе со мной, — сказал быстро, тоном, не допускающим обсуждения.

— Почему? — спокойно поинтересовалась я.

— Я втянул тебя в это дело, я за тебя в ответе, я решил все это прекратить.

Упор на личное местоимение звучал приказом.

Давно Назар не разговаривал со мной в таком ключе. Видимо, нервы не в порядке, расстроен сильно, раз забыл о заключенном прежде соглашении — я не исполняю его приказов, если их мотивировка не кажется мне убедительной.

— Почему ты вдруг решил, что пора все это прекратить?

Назар только зыркнул исподлобья, — Хозяин не должен давать объяснений, говорил его взгляд, — и в разговор вступил Антон.

— Софья, ты сильно испугалась?

Ах. До чего же Антоша милый. Ни один железный лоб не догадался задать девушке элементарный вопрос — тяжело ли было, Софьюшка? Софьюшка пустила бы слезки, омылась ими как росой, и стала нежной, послушной и стойкой, как взвод одноногих оловянных солдатиков. Когда со мной хорошо обращаются, я превращаюсь в пластилин, и лепи из Софьи, чего душа изволит — хоть одноногого новобранца, хоть одалиску со всеми прелестями.

Насчет прелестей еще никто как-то не пробовал, но разговор, тем не менее, пошел в правильном настрое.

— Знаешь, я испугаться-то толком не успела, — не глядя на Туполева, промурлыкала я. — Сначала газом одурманили, а потом, пардон, так писать хотелось, что кроме как о «подмоченной» репутации, ни о чем не думалось.

— Тебя били? — не отстраняясь от косяка, держа руки скрещенными на груди, спросил Антон.

Если бы похитителям не повезло увидеть бодигарда в этой позе и с этим выражением лица, думаю, искать их пришлось бы в Антарктиде среди пингвинов и вечных льдов. Антоша умел быть внушительным, несмотря на видимую хрупкость телосложения.