Чтение онлайн

– Ну ловко!
– деланно похвалил Олега, поглядывая на бугор - не идет ли машина.
– Сама додумалась или кто научил?

– Не я, дак нужда моя. Нужда жернов вертит.
– Лицо бабы Ули затеплилось довольной плутоватой живинкой, но тут же пасмурно озаботилось.
– Все б ничего, да вот без очков не знаю, как буду... Слепая, дак и за ворота не выйдешь. А мне скоро картошку копать.

– Разве больше некому?
– поинтересовался я.

– Дак кому еще - одна живу.

– А мужик где?

– А мужик теперь от меня отдельно.

– Как это? Бросил, поди?

– Ага, бросил...
– кивнула Ульяна.
– Вон на тот бугор убрался...

– Умер, что ли?

– Да уж семнадцать годков тому, - торжественно, в каком-то почтении пропела Ульяна.

– Что так? Отчего умер-то?

– А зачем тебе?
– уклонилась она.
– Ты его не видел, не знаешь. Помер да и помер, царство небесное.

Ульяна затихла, отрешилась лицом, собрав губы, будто стянула их шнурком наподобие кисета.

– Ну не хочешь - не говори.

– Да чего говорить...
– горестно выдохнула она.
– Трактором переехало, вот и вся недолга...

– Как же это?

– Смерть причину найдет, когда Бог отвернется, прости мя, грешную... Ночью он на болоте осоку косил. Для своей надобности. Коровка у нас была. А когда рассвело - пошел еще и колхозный клевер убирать. Днем на жаре разморило не спамши. Он и пралег на свежую кошенину. Да еще голову травой прикрыл - от мух. Вот тебе трактор с прицепом. С фермы за подкормкой приехал. Стал разворачиваться да и накатил своим колесищем на сонного. Аж внутренности выпали.

– Да как же он так?
– ужаснулись мы.
– Куда тракторист хоть глядел?

– А я, говорит, думал, что это чья-то кухвайка лежит. Он ведь в своей кабине эвон на каком юру сидит! Оттуда и земли до путя не видно. А может, тоже ночь не спал, по девкам пробегал. Малый молодой, только из армии вернулся. Ну а председатель с парторгом убоялись ответа да и написали бумагу, как будто мой сам во всем виноват. Дескать, выпимши был. Трезвый, мол, не стал бы в борозде валяться. А он и в рот ничего такого не брал - язвой маялся. Из-за этой ихней бумаги мне и пенсии никакой...

– Взяла бы да в суд подала, - подсказал Олега.

– С кем судиться-то? Тракторист завеялся от греха куда-то. Парторг вскорости сам от водки помер. А председателя в район на должность забрали. Посудись теперича с ним, когда он пузом вперед ходит...

Ульяна потянула на затылок платок, подоткнула растрепавшиеся седые кудели.

– Ох, лихо мое!
– вздохнула она.
– Стало быть, нема очков? Как же я добираться буду? Даже не знаю, куда лицом стою: домой али от дому... Срубите-ка мне палку да направьте носом, куда иттить... Бог даст, доберусь как-нибудь...

– Погоди, баб Уль.
– Олега тронул ее за плечи.
– Сейчас машина будет. Отвезем тебя до самого дома. У тебя соседи-то есть?

– Теперь какие соседи? Кричи - не докличешься. Справа один бугор от хаты остался. А слева хаты целы, да без людей. Аж в четвертой от меня Клаха еще копошится.

– Ну а если что случится - как тогда ?

– А мне в том году школьные ребяты флаг перед хатой устроили, - почему-то усмехнулась Ульяна.
– Они так-то всем кривым старухам поделали. Ежли надо чего, говорят, дак ты, баба Уля, за шнурок потяни - белый флаг и поднимется на слегу.

– Ну и как, тянула?

– Баловство все это!
– отмахнулась Ульяна.
– Кто эту тряпицу увидит? Кто на нас побежит? Клаха совсем обезножела, хоть самой белый флаг выкидывай. А которая справа - та к дочери уехала: дочь у нее родила. Доси нету.

– Ну а у тебя самой дети есть?

– Да как сказать... Пока маленькие бегали - вроде были, а выросли - вроде и нету... Одни обноски от них остались, берегу в сундуку.

– Выходит, тоже бросили?

– Не-е!
– воспротивилась Ульяна.
– Детки у меня хоро-о-шие! Бог не обидел! В школу день в день проходили, выучилися. Младшенькая, Алевтина, учительский институт закончила по английскому языку, потом на самолетах летала.

– Стюардессой, что ли?
– переспросил Олега.

– Ага, ага!
– закивала Ульяна.
– Я этого слова никак не скажу... Противилась ей: зачем тебе это? Я ж буду бояться: а ежели упанешь с неба-то? А мне, говорит, нравится: за границу летаем, людей интересных вижу, форма красивая... Цветную карточку прислала - и правда: кустюм прямо влитый и картуз с золочеными крыльями - она и не она. Видеть радостно, а сердце щемит...

– Всю жизнь ведь летать не будешь, - резонно заметил Олега.
– Когда-то надо и на землю спускаться.

– Теперь, слава те, Господи, уже не летает, - согласилась Ульяна.
– И я успокоилась, от души отлегло. Замуж вышла. В первый раз неудачно: что-то там у них занеладилось. А во второй - муж хороший попался. Правда, намного постарше ее и не нашенский, Асланом звать. В Махачкале живут. Была я у них, еще когда видела. Внучатки чернявенькие, волосики баранчиком завиваются, ну прямо ангелочки! Сам он ревизором на железной дороге работает, она - кассиром в аэропорту. У них машина своя, лодка с мотором. Возили меня на дачу. Ихний домик в горах, два этажа, веранда на четыре стороны, так что ребятишки по кругу бегают. А под домом еще подвал с гаражом и с кухней. Виноград прямо от калитки до самых дверей вьется. Кисти висят, аж ходить под ними боязно. Алевтина смеется: мама, ты чего голову пригинаешь? Рви, не стесняйся. Вот тут белый растет, а вот черный. А я и притронуться робею. Даже не верится: будто в рай попала. А сынок Степа в Туймазах живет, тоже далеко где-то... Звал, звал так и не собралася. А теперь куда ж я такая?

– Ну а они у тебя бывают?
– поинтересовался я.

– Прежде наезжали... Особенно Степа. Бывало, подскочит, картошку уберет, крышу подлатает, дров на всю зиму наколет. Это когда еще молодой был. А теперь как поедешь? У Алевтины дети, в том годе четвертого родила. Пишет, пришлось женщину нанять за детишками доглядывать, да и так по дому, в магазин сходить. Сама-то на работе. А Степа участок взял, затеялся дачу строить. Тоже двухэтажную. Все отпуска на нее изводит. Он у меня на все руки: сам стены сложил, сам покрыл, а теперь столярничает. Говорит, одних дверей надо двенадцать штук сделать да оконных рам сколько... И служба у него ответственная. Аж до прорабов дошел. А вот деток Бог не дал. Одни живут...

Наверху за деревьями послышался капризно подвывающий звук мотора, будто "газику" заведомо не хотелось спускаться вниз, и мы замолчали, вслушиваясь.

Остановившись перед сводом ракит, Куприяныч хлопнул дверцей, подошел к нам.

– В магазин, что ли, ездил?
– пошутил Олега.

– Кой в магазин!
– Куприяныч досадливо сплюнул.
– Колесо менял! Прокололись где-то... На колючую проволоку наскочили. Пока поддомкрачивал да менял... Еще запаску подкачивать пришлось... Ну что, поехали?