Чтение онлайн

– Закурить есть?

Олега извлек из заднего кармана трико обмятую пачку "Опала" и вложил ее во встречно протянутую руку.

– Я возьму еще парочку?
– спросил парень, закурив и жадно, во весь дых, втянув в себя первую, голодную затяжку.

– Бери, бери...

– Ну вот выручил... А то весь искурился. Щас мотнусь до магазина, куплю.., А ты небось с Олыпан едешь?

– Ага, на открытии были, - кивнул Олега, закуривая за компанию.

– Ну и как?

– По нулям, - кисло признался Олега.

– Что так? А я позавчера прямо с крыльца крякуху саданул!
– довольно засмеялся парень.
– В огород упала. Думал, утка, нет - селезень, голова зеленая. Гуманитарный доппаек кила на два!
– еще пуще смеялся он, и Олеге стали видны его крепкие, в острых молодых буграх коренные зубы.
– Баба тут же зажарила под стопарь. А у тебя, значит, ничего?

Олега подернул плечами: дескать, что поделаешь, не судьба.

– А я жду, когда пролетная пойдет, - сказал парень, выковыривая слезины, запавшие в уголки все еще смеющихся глаз.
– Вот это охота! Северная утка дура. Непуганая, людей не боится. Камень из кустов бросишь, а она не шарахается, как наша, думает, что рыба всплеснулась... Приезжай, если хочешь. Тебя как зовут?

– Олег.

– А я - Славка. Так приезжай, а?

– Сюда ж путевку надо, - не согласился Олега.
– В населенных пунктах стрелять не положено.

– Ну, это вам, городским, не положено. А я тут живу, пруд под самыми окнами - какие еще путевки? Я здесь хозяин, понял? Ну какая, скажи, путевка: сижу, чай пью, вот тебе сели, можно сказать, в тридцати шагах от моего самовара... Когда тут путевку выписывать? Хватаю ружье, выскакиваю как есть в майке: бах-бабах! Пара есть! Да я и без ружья обойдусь... На перемет, понял?

– Но ведь это запрещено?

– Да ладно тебе!
– укоризненно тряхнул кудрями тракторист.
– Запрещено, не положено... Ты, часом, сам не легаш ли?

– Да пошел ты!
– обиделся Олега.

– Ну тогда слушай, как я делаю, может, пригодится... Ставишь перемет, но только не со дна, как на рыбу, а поверху, на поплавках. Можно на пробках, а можно на пенопласте. На пробках, я считаю, лучше: пенопласт больно белый, не всякая утка подойдет, а пробка в самый раз, на деревяшку похожа, вроде как природная, понял? Остальное - крючки, поводки - все так же, как на рыбу. Нажива - все сгодится: лягушата, дохлая рыбеха, червяки, плавленый сырок, ну, в общем, сам пробуй. Можно даже куриные кишки... Я один раз на арбузную корку заловил! Утка все пробует, а потом, что не понравится, выплевывает, понял? А дальше так... Всю эту снасть завозишь на лодке в камыши, но не в самую гущу, а в прогалки между ними. Это обязательно! Не на чистое, а в камыши, понял? Щас скажу почему. Когда утка заглотает, то больно шумит, крыльями хлопает. А в камышах не видно. Мало ли кто хлопает. Может, местные гуси купаются... Парень снова рассмеялся и довольно оглядел Олегу.
– Усек?

– Ну-а если гусь попадется?

– Не-е! Гусь такую наживу не тронет. Брезгует! Он чистоплюй, одной травкой питается.

Тракторист снова закурил и, не закрывая дверцы, откинулся на сиденье.

– А ты чего порожняком?
– спросил Олега, оглядывая мерно гудящую, подрагивающую махину "Кировца".

– Да говорю ж тебе - за куревом еду! А прицеп в поле оставил. Пока солому накидают, я успею смотаться.

Из машины коротко посигналили: мол, хватит трепаться, - и Олега наконец спросил, что хотел:

– Слушай, друг, ты не знаешь, где тут бабка Уля живет?

– Зачем тебе?.

– Да так... Нужно...

– Бутылку мозгобойчика, что ли?
– хохотнул Славка.

– Ну, допустим...
– дипломатничал Олега.

– Бабка Уля... Бабка Уля...
– Славка напрягся лицом, вспоминая. Сухорукая такая? Правая рука плетью висит?

– Нет... Руки у нее целы. Слепая она. Темная вода у нее.

– Ну, тогда не знаю... А зачем тебе именно бабка Уля? Ты поезжай на ту сторону, спроси Кукариху, она все сделает. У тебя есть ручка - я записку напишу? А то поехали со мной, мы туда-сюда - в один момент...

– Да нет... Мне бабка Уля нужна.

– Сказал - не знаю!

– Ну как же... Ты сам-то на этой стороне живешь?

– На этой. И что?

– И она на этой.

– Наша сторона большая. Всех бабок разве упомнишь? Если бы ты про девку спросил, - Славка захохотал, смачно шлепнув себя по коленкам, - это пожалуйста! Всех от края до края пересчитаю, какие еще остались. А бабки потайной народ. У них своя жисть, отжитая. В клуб они в Нижние Чапыги не ходят, на танцы не бегают. По своим норкам сидят. Где их увидишь? Разве когда вперед ногами через всю деревню пронесут... Ну ладно, покатил я. Салют!

– Он газанул на холостых оборотах, и трактор готовно выстрелил из трубы несколько черных бубликов - в знак прощального привета.

– Погоди!
– спохватился Олега.

– Чего тебе?
– еще раз высунулся Славка.

– Хотел узнать: низом по улице проехать можно?

– Не-е!
– Славка помотал головой.
– Нынче там нет сквозной дороги. Водой подлило. Были ярузки, а теперь - затоны. Так что улицу на куски порезало. Разнобоем живем, по нескольку дворов. Как лумумбы на островах!
– захохотал он.

– Зачем тогда пруд, если так?
– не понял Олега.

– А леший его знает! Так просто! Его уже два раза сливали. Один председатель напустит, приедет другой - сольет... Третий опять плотину починяет... Бабы гундят: раньше они в магазин через луг бегали, а теперь надо кругом закренделивать... Лично мне вода не мешает, даже весело. Окунуться с работы, бредешок поставить... У меня лодка резиновая. Всегда надутой держу. Надо в магазин, баба моя раз-два - и тама! Лень двигает прогрессом!
– снова зубасто зареготал Славка.
– Тебе-то зачем низом?

– Отсюда домов не видать, - пояснил Олега.
– Говорят, у бабки Ули хата под соломой. Не знаешь?

– Да есть тут одна или две... Это на том краю, - неопределенно кивнул Славка.
– Третий затон проедешь - там и смотри... Из "газика" опять подудели протяжно и сердито.

– Ну давай, по коням!
– крикнул Славка улыбчиво.
– Бывай! Приедешь - мой дом белый, с мансардой, из силикатного кирпича. С дороги видно. Зарубил?

Он захлопнул дверцу, и трактор сразу же ходко заворочал огромными рубчатыми колесами, давя и сокрушая горные хребты оцепеневшей грязи.

Миновав, как велено, третий затон, мы остановились перед давно не езженным, затравенелым свертком, по которому, однако, недавно проехала какая-то машина. Две полоски придавленной травы убегали вниз вдоль остатков жердяной изгороди и скрывались в темной прутяной чащобе вишенника и бузины. На выгоревшей за лето пустошке двое пацанов распаляли костерок, нехотя куривший хилым дымком. Завидев машину, оба приподнялись, замерли столбиками, будто испуганные суслики.

– Эй, ребятки!
– окликнул Олега, не отходя от машины.
– Подойди кто сюда!