Темнеющее море
Шрифт:
Как мы и ожидали, Уэлсли разгромил французскую армию на полуострове. Премьер-министру, как и сэру Полу Силлито, будет интересно узнать ваше мнение. Он заметил удивление Болито и спокойно сказал: «Похоже, вы не знали ещё кое-чего. Силлито — старший советник премьер-министра и некоторых других высокопоставленных лиц. Даже Его Величество знает о нём».
Болито искал какой-нибудь признак сардонического юмора или даже сарказма. Ничего не было. Он ясно видел этого человека в своем воображении: высокий и стройный, с быстрыми, уверенными движениями дуэльного списка. Темное, интересное лицо с обманчиво прикрытыми веками. Он был быстр и остер, как сталь, и он был одновременно обаятелен и любезен с Кэтрин на одном из нелепых приемов Годшала, когда ее намеренно проигнорировал герцог Портлендский. Странный, отчужденный человек, но его не следует недооценивать; возможно, ему не стоит доверять. Болито слышал, что Силлитоу проделал весь этот путь до Фалмута на местную поминальную службу после потери «Золотой ржанки» и сообщения о гибели всех, кто был на борту. Ему не нужно было предупреждать Кэтрин о каких-либо других намерениях Силлитоу.
Он думал о ней этим утром, о ней, согретой в его объятиях, обнимающей его, наблюдающей за ним позже, пока Эллдей брил его, и о том, как они быстро завтракали внизу. В грубой шали или в блестящем переливчатом шёлке, как в ту ночь, когда они воссоединились в Английской гавани, она никогда не останется незамеченной. Нет, Кэтрин распознает любую уловку, тонкую или нет.
«Вы были хорошо известны своей энергией, когда были капитаном фрегата, сэр Ричард», — продолжил Хэметт-Паркер в той же резкой манере. «Линия фронта была моей судьбой». Он снова сменил тактику. «Кажется, я припоминаю, что вы были флаг-капитаном сэра Люциуса Бротона в Эври-Алусе».
«Я был флаг-капитаном контр-адмирала Телволла, пока его не отстранили от должности из-за плохого здоровья. После этого Бротон поднял свой флаг в Эвриалусе».
«Судя по вашему тону, я делаю вывод, что вы его недолюбливали. Я всегда считал его превосходным флагманом. Как и я, он никогда не позволял сентиментальности затмевать требования долга и дисциплины». Он сжал кулак, словно позволил себе сказать лишнее, и продолжил: «Вы участвовали в Великом мятеже?»
Это прозвучало почти как обвинение.
«Нам повезло в Эвриалусе».
«Удача? При чём тут это? Мы воевали с таким же безжалостным врагом, как и сейчас. Я командовал «Киднусом», двухпалубным кораблем с девяносто орудиями. Хорошо обученный, отлично вымуштрованный, он был предметом зависти всей эскадры».
Болито увидел, как рука снова сжалась в кулак. Единственная слабость Хэметта-Паркера: инцидент, который он никогда не мог забыть.
В некоторых бочках всегда есть гнилые яблоки. План мятежа среди моего народа был скармливаем этим простакам и упрямцам, словно яд. Они бросили вызов мне, своему капитану». Его бледные глаза сверкали, как стекло, в отражённом свете. Казалось, он всё ещё не мог поверить в это. Что обычные, рядовые моряки могут требовать соблюдения своих прав, даже рискуя быть повешенными или высеченными плетьми по всему флоту, что было наказанием не для одного делегата.
Болито резко сказал: «Адмирал Бротон был глупцом. Если бы он сегодня был одним из моих офицеров, я бы сказал ему это!»
Оба снова успокоились, и Хэметт-Паркер сказал: «Моим послужным списком можно гордиться». Он многозначительно оглядел комнату. «Думаю, другие это оценили».
Болито спросил: «Чего от меня ждут, сэр Джеймс?» Он удивился, насколько спокойно прозвучал его голос. Внутри он пылал, как пожарный корабль, от гнева на этого недосягаемого человека, от злости на себя.
«Нам нужен план, который можно будет реализовать просто и который не вызовет недовольства у государств, еще не втянутых в борьбу».
«Вы имеете в виду американцев, сэр Джеймс?»
«Я этого не говорил!» Он погрозил пальцем и натянуто улыбнулся. Затем он сказал: «Рад, что мы встретились раньше остальных участников». Он придвинул к себе какие-то бумаги. «У моего флаг-лейтенанта, полагаю, есть адрес вашей квартиры в Лондоне?»
«Полагаю, что да, сэр Джеймс». Наверное, половина Лондона это знала. «Могу я спросить?»
Он вытащил блестящие золотые часы и взглянул на них. «Я, должно быть, скоро задержусь».
Болито с грустью подумал о Годшале. Нельзя успеть всё. «Что предназначено моему последнему флагманскому капитану, Валентайну Кину?»
Хэметт-Паркер надулся. «На мгновение мне показалось, что вы спросите о ком-то другом». Он раздражённо пожал плечами. «Он поднимет большой вымпел, когда всё решится. Если он проявит себя достойно, я уверен, что звание флагмана станет его привилегией, как и нашей».
Болито встал и увидел, как взгляд собеседника упал на старый меч. «Могу ли я уйти, сэр Джеймс?» Всё было кончено; рапиры должны были вернуться в футляры. Пока.
«Пожалуйста». Он откинулся на спинку своего огромного кресла, сжав пальцы, словно сельский священник. Затем он сказал: «Вице-адмирал сэр Люциус Бротон, тот самый глупец, которого вы так прямолинейно описали, погиб, исполняя свой долг в каторжных поселениях Нового Южного Уэльса». Его бледные глаза не моргнули, когда он добавил: «Я уверен, что его место будет достойно занят вашим другом, контр-адмиралом Херриком».
Болито резко повернулся и распахнул двери, едва не столкнувшись с зависшим в воздухе лейтенантом.
Хэметт-Паркер глубоко задел его за живое, то ли из злобы, то ли с какой-то другой целью, он не знал, да и не хотел знать. Чего он хотел? Он постарался не упоминать Кэтрин или «скандал», как он, несомненно, назвал бы это.
Он поспешил вниз по лестнице, его голова кружилась от мыслей и воспоминаний. Одно лишь упоминание об «Эвриале»: Телуолл, кашляющий, выкашливающий жизнь, Бротон, равнодушно наблюдающий за ужасной поркой. Но больше всего – Кэтрин. Он командовал «Эвриалом», когда впервые встретил её. Она была на борту торгового судна «Наварра»; её мужа убили берберийские пираты, и она прокляла Болито за его смерть.
«Не желает ли любезный морской офицер проехать с комфортом?»
Он обернулся, полуослеплённый солнечным светом, и увидел, что она наблюдает за ним из окна кареты. Она улыбалась, но в её прекрасных тёмных глазах читалось беспокойство.
«Откуда вы знаете?»
Когда он садился в карету, она взяла его за запястье и тихо ответила: «Я всегда знаю».
Адмирал сэр Джеймс Хэметт-Паркер отдернул занавеску и посмотрел вниз, как женщина помогла Болито сесть в элегантную карету.
«Так вот она, пресловутая леди Кэтрин».
Сэр Пол Силлитоу, только что вошедший через другую дверь, улыбнулся адмиралу в спину. «Никогда не недооценивайте эту даму, сэр Джеймс, и не наживайте ей врагов». Он небрежно подошёл к заваленному столу и холодно добавил: «Иначе вы наживёте мне врага. Будьте уверены, сэр!»
Болито сидел на скамейке в тени одинокого дерева в аккуратном садике за домом. Здесь было тихо, стук подкованных железом колёс и мерное копытное цокотание лошадей были приглушёнными, словно доносились издалека. За задней стеной располагались конюшни для этого ряда домов, лошадей и небольшого количества экипажей.
Он смотрел, как Кэтрин срезает розы, и гадал, скучает ли она по Фалмуту и как безгранично просторно выглядит тамошний дом по сравнению с этим маленьким городком. Вырез платья был глубоким, так что она могла наслаждаться лучами солнца прямо над головой, а тёмная полоска на плече, где она так жестоко обгорела в открытой лодке, всё ещё была видна.
Прошло три дня с момента его интервью с Хэметтом-Паркером, и неопределенность и ожидание тревожили его.
Она посмотрела на него, и выражение её лица было обеспокоенным. «Неужели нет никакого способа узнать, что происходит, Ричард? Я знаю, о чём ты думаешь».