Чтение онлайн

Это всегда был неприятный момент, и Олдэю пришлось сдержаться, чтобы не подойти и не помочь ему перебраться через борт, где гичка накренилась на все четыре стороны, а на корме стоял мичман, ожидавший пассажира.

Болито кивнул им и отвернулся. «Желаю вам всем удачи. Я горжусь тем, что был среди вас».

Остались лишь смутные воспоминания: облако гари над примкнутыми штыками, когда охранник вручал оружие, пронзительный треск криков, мимолетная тревога на суровом лице Олдэя, когда он благополучно добрался до гички. Он увидел Адама у поручня с полуподнятой рукой, а позади него лейтенанты и уорент-офицеры старались первыми привлечь его внимание. Военный корабль в море или в гавани никогда не отдыхал, и уже шлюпки отплывали от причальной стенки, чтобы заняться, если это было возможно, любыми делами – от продажи табака и фруктов до услуг горожанок, если капитан разрешит им подняться на борт.

«Всем дорогу!» — пронзительно прозвучал голос мичмана. Болито прикрыл глаза от солнца, чтобы увидеть людей на ближайшем причале. Сквозь крики чаек, кружащих над приближающимися рыбацкими лодками, он услышал, как церковные часы пробили полчаса. Старый Партридж оказался прав насчёт времени их прибытия. «Анемон», должно быть, бросил якорь ровно в четыре склянки, как он и предсказывал.

Наверху каменной лестницы было еще больше людей в форме, а рядом стоял старик с деревянной ногой, который ухмылялся так, словно Болито был его родным сыном.

Болито сказал: «Доброе утро, Нед». Он был старым помощником боцмана, который когда-то служил с ним. На каком корабле? Сколько лет назад?

Мужчина пропищал ему вслед: «Ты что, французам одеяло подарил, а?»

Но Болито поспешил прочь. Он видел, как она наблюдает за ним с узкой тропинки, которая в конце концов привела его к дому менее людным путём.

Она стояла совершенно неподвижно, лишь одна ее рука двигалась, поглаживая шею лошади, и ее взгляд не отрывался от его лица.

Он знал, что она будет здесь, как только ее вытащили из постели, чтобы она стала первой и единственной, кто поприветствовал его.

Он был дома.

Болито замер, обнимая Кэтрин за плечо, одной рукой касаясь её кожи. Высокие стеклянные двери, ведущие из библиотеки, были распахнуты настежь, и воздух был напоён ароматом роз. Она взглянула на его профиль, на белую прядь волос, выделявшуюся на фоне загара. Она назвала его «изысканным», чтобы утешить его, хотя знала, что он ненавидит это, словно это был какой-то трюк, чтобы постоянно напоминать ему о разнице в возрасте между ними.

Она тихо сказала: «Я всегда любила розы. Когда ты водил меня в сад твоей сестры, я поняла, что у нас их должно быть больше».

Он погладил её по плечу, всё ещё с трудом веря, что он здесь, что он сошел на берег всего час назад. Все эти недели и месяцы, вспоминая их время, проведённое вместе, её мужество и стойкость до и после гибели «Золотистой ржанки», когда он сам сомневался, что они переживут все муки и лишения в открытой лодке, где акулы всегда были рядом,

Мимо пробежала маленькая горничная с бельем и с удивлением посмотрела на Болито.

«Добро пожаловать домой, сэр Ричард! Очень рад вас видеть!»

Он улыбнулся. «Мне здесь очень нравится, моя девочка». Он заметил, как служанка бросила быстрый взгляд на Кэтрин, которая всё ещё была в старом пальто, а её юбка для верховой езды была забрызгана росой и испачкана пылью от каменистой тропы.

Он тихо спросил: «Они хорошо с тобой обращались, Кейт?»

«Они были более чем добры. Брайан Фергюсон был для меня настоящей опорой».

«Он мне только что сказал, когда ты посылала за кофе, что ты его опозорила в конторе поместья». Он сжал её в объятиях. «Я так горжусь тобой».

Она посмотрела через покатый сад на низкую стену и дальше, где кромка моря сияла над склоном холма, словно вода в плотине.

«Письма, которые ждали тебя…» Она повернулась к нему, и в её прекрасных глазах вдруг заиграла тревога. «Ричард, найдётся ли для нас время?»

Он сказал: «Они даже не узнают о моём возвращении, пока Адам не отправит телеграмму из Портсмута. Но о моём отзыве ничего не было объяснено, и, подозреваю, не будет объяснено, пока я не пойду в Адмиралтейство».

Он всматривался в её лицо, пытаясь развеять страх, что они скоро расстанутся, как в прошлый раз. «Одно несомненно: лорд Годшейл покинул Адмиралтейство. Мы, несомненно, скоро найдём этому объяснение!»

Казалось, она осталась довольна, и, взяв его под руку, они вышли в сад. Было очень жарко, и ветер, казалось, стих, превратившись в лёгкий бриз. Он подумал, сможет ли Адам выбраться из гавани.

Он спросил: «Какие новости о Майлзе Винсенте? Вы писали мне, что на него надавил «Ипсвич».

Она нахмурилась. «Роксби написал портовому адмиралу, когда узнал о случившемся. Адмирал собирался отправить капитану «Ипсвича» депешу с объяснением ошибки…» Она с удивлением посмотрела на него, а Болито сказал: «Принуждение к службе, которой он злоупотреблял своей жестокостью и высокомерием, может пойти ему на пользу! Этому мелкому тирану нужен урок, и, возможно, ему удастся ощутить справедливость на нижней палубе, а не в кают-компании, но я сомневаюсь!»

Она остановилась, чтобы прикрыть глаза. «Мне жаль, что Адам не смог составить вам компанию».

Настроение у нее улетучилось, она повернулась в его объятиях и одарила его своей лучезарной улыбкой.

«Но я лгу! Я не хотел ни с кем тебя делить. О, мой дорогой мужчина, ты пришёл, как я и предполагал, и ты так хорошо выглядишь!»

Они шли молча, пока она не спросила тихо: «Как твой глаз?»

Он попытался отмахнуться от этого. «Ничего не меняется, Кейт. И иногда это напоминает мне обо всём, что мы сделали… о том, что мы гораздо удачливее тех храбрецов, которые никогда не познают женских объятий и не почувствуют запах нового рассвета на холмах Корнуолла».

«Я слышу людей во дворе, Ричард», — её внезапное хмурое выражение исчезло, когда она услышала глубокий смех Олдэя.

Болито улыбнулся. «Мой дуб. Он остался с Йовеллом, чтобы проследить за погрузкой сундуков и того великолепного винного холодильника, который ты мне подарил. Я бы не потерял его, как тот, другой». Он говорил спокойно, но взгляд его был устремлен вдаль.

«Это был храбрый бой, Кейт. В тот день мы потеряли нескольких хороших людей». Он снова устало пожал плечами. «Если бы не инициатива капитана Раткаллена, боюсь, всё обернулось бы совсем не в нашу пользу».

Она кивнула, вспомнив напряженное лицо молодого Стивена Дженура, когда он навестил ее, как того просил Ричард.

«И Томас Херрик снова подвел вас, несмотря на всю опасность и на то, кем вы когда-то были друг для друга…»

Он посмотрел на море и почувствовал лёгкое жжение в левом глазу. «Да.

Но мы победили, и теперь они говорят, что если бы не наша победа, нашим основным силам пришлось бы отступить с Мартиники».

«Но ты, Ричард! Ты никогда не должен забывать, что ты сделал для своего флота, для своей страны».