Темнеющее море
Шрифт:
Лейтенант Мартин с тревогой наблюдал за ним. С капитаном всегда было нелегко, когда дела шли не так. Но его предшественник, сержант, которого отправили в собственное командование, отлично справлялся, несмотря на молодость. Он стоял между капитаном и ротой, как и подобает первому лейтенанту, и из этого выросла дружба, которую Мартин признал, пока не имея возможности предложить.
Он сказал: «Я хотел спросить, сэр… следует ли нам установить оглушающее устройство, когда люди позавтракают?»
Адам взглянул на сужающиеся кили-сели, закрепленные под реями. Если их выдвинуть, то дополнительные паруса придадут кораблю еще большую мощность, и «Анемона» сможет развить еще несколько узлов.
Он уловил жирный запах готовящейся еды, исходивший из дымохода, и внезапно ощутил неуверенность своего заместителя. К удивлению Мартина, он похлопал его по руке и улыбнулся. «Я плохой товарищ, Обри. Оставайся рядом, ведь я сейчас в кандалах».
Лицо Мартина озарилось облегчением, но он был достаточно благоразумен, чтобы не спрашивать капитана о причине его отчаяния.
Адам заметил: «Я не тороплюсь догонять остальных, и это правда».
«А ваш дядя, сэр?»
Адам оскалил зубы в ухмылке. «Он всё ещё флагман, и я никогда не позволяю себе забывать об этом». Он резко обернулся, когда из люка появился штурман. «А, мистер Партридж, у меня для вас есть задание».
Старый мастер хмыкнул: «Я готов, сэр».
«Если вы возьмете курс на Мадейру, принимая во внимание попутный ветер, во сколько мы встанем на якорь в Фуншале?»
Партридж даже не моргнул. «А я-то думал, сэр, это будет утомительно сложный вопрос!» Он лучезарно улыбнулся своему капитану, который был моложе его почти вдвое, хотя никто точно не знал, сколько лет самому Партриджу.
Он сказал: «Сейчас мачта должна увидеть землю, сэр. Я пойду поработаю над картой».
Он поплелся прочь, а Адам восхищенно покачал головой.
«Вот это человек! Если бы я приказал ему отвезти нас к Барьерному рифу, он бы и глазом не моргнул».
Первый лейтенант, который не видел ничего ни в приказе об отплытии, ни в инструкциях Адмиралтейства о заходе на Мадейру, спросил: «Могу ли я спросить, почему именно это место, сэр?»
Адам подошёл к палубному ограждению и наблюдал за двумя рулевыми у большого двойного штурвала. В такие моменты он мог забыть о нехватке матросов и всех прочих проблемах командования. Если бы не девушка, мысли о которой не давали ему покоя, он, возможно, даже был бы счастлив.
Он сказал: «Мадейра — это оазис, Обри, водопой для отважных капитанов торговых судов, а также для таких хищников, как мы. Где суда всех флагов останавливаются, чтобы починить корабль, пополнить запасы, пополнить запасы вина. К тому же, обычно там есть несколько опытных моряков, которые из-за той или иной ошибки отстали от своих кораблей!» Он ухмыльнулся и снова стал мальчиком. «Так что отправьте вахту вниз завтракать, от запаха которого меня уже тошнит. После этого мы сменим курс на Фуншал, последнюю землю, куда мы ступим до Сьерра-Леоне». Оба подняли головы, услышав оклик с грот-мачты. «Палуба там! Причаливаем по левому борту!»
Старый Партридж вернулся, сдерживая удовлетворение. «Вот, сэр, что я сказал?»
Его лейтенант рискнул спросить: «А что, если власти будут возражать против наших поисков людей?»
Адам улыбнулся. «Мы, конечно же, найдём добровольцев!»
Они оба рассмеялись, а некоторые матросы переглянулись, когда вахтенным внизу позвонили, чтобы разойтись по своим каютам.
Когда Адам направился к трапу, старый хозяин проворчал: «Это больше похоже на правду, мистер Мартин. Это вернуло блеск в его глазах. И нам тоже лучше!»
«Как вы думаете, что его тревожит?»
Старый Партридж надул обветренные щеки и презрительно ответил: «Конечно же, женщина! Офицеры должны знать о таких вещах!»
В каюте, где слуга ждал его, чтобы подать завтрак, Адам вдруг вспомнил о дяде и великой любви, которой он так завидовал. Болито был на Мадейре и привёз Кэтрин веер и кружева. Возможно, если он сам сойдёт на берег, то найдёт что-нибудь серебряное, а может, и какое-нибудь украшение… Он отвернулся к кормовым окнам, чтобы слуга не увидел его лица. Она никогда не наденет его и не возьмёт у него. После её язвительного отказа он был безумцем, чтобы даже думать об этом.
Где-то в глубине его командования кто-то играл бодрую джигу на скрипке, а другой составлял ему компанию, напевая на свисток. Вскоре после Фритауна они пересекут экватор, где короля Нептуна и его двор будут приветствовать на борту, а с непосвященными будут обращаться грубо, согласно церемонии, которая проводилась на каждом королевском корабле с незапамятных времен.
Адам сел и уставился на жирную свинину на своей тарелке, которая словно жила своей жизнью, синхронно с крутыми движениями корабля.
Офицеры не были исключением. Он помнил, как, будучи лейтенантом, его раздели догола и чуть не задохнулся от той жижи, которой его «обрили». Это было просто, но моряки – простые люди. Это могло бы помочь сплотить его неопытную компанию. Он знал, что Старый Куропатка будет Нептуном. Он отодвинул еду. Он никак не мог выбросить девушку из головы.
Под укороченными парусами фрегат «Анемон» снова изменил курс для последнего захода на посадку. Остров Мадейра сиял в лучах послеполуденного солнца, его возвышающиеся, покрытые цветами холмы напоминали сказочные места.
«Палуба там!» Некоторые из не дежурных мужчин подняли головы, но большинство с жадностью смотрели на землю.
Впередсмотрящий звучал удивленно даже со своего головокружительного места на перекрестке деревьев.
«Боевой корабль, сэр! Линейный корабль!» — спросил лейтенант Мартин. «Один из наших, сэр?» Адам уставился на далёкий остров. «Не представляю, что здесь делает лайнер. У меня нет о нём информации. Откуда он? Из блокадной эскадры, идёт из Карибского моря? Вряд ли». Он взял подзорную трубу. «Я сам поднимусь наверх, Обри. Ты следи за курсом, пока я не скажу иначе».
Он выпрыгнул на бревенчатый настил, перекинув телескоп через плечо. Затем он посмотрел на своего старшего лейтенанта и тихо сказал: «По крайней мере, это покажет людям, что ими командует не калека!»
Высота никогда не беспокоила его, даже в молодости, в отличие от любимого дяди, который поведал ему о своих юношеских страхах перед командами наверх. Взглянув вниз, он увидел бледную волну, откатывающуюся от носа, крошечные фигурки на квартердеке и у трапа, ближайшего к острову. Добровольцы и наёмники, хорошие и плохие, и те, кто едва избежал палача. Их объединяло только одно: они должны были пройти испытание, чтобы корабль стал самым ценным в их жизни.