Чтение онлайн

Я не знала, что ответить, но выражение моего лица, должно быть, сказало ей все, что она хотела знать.

Она вздохнула и пробормотала:

– Родственнички.

Я смутно догадалась, что это, должно быть, жена брата, о которой говорил Ронан, но у меня не было времени подумать над этим, потому что в дверях появился мужчина, одетый в отличный синий костюм с чашкой-непроливайкой в руке.

Женщина подняла девочку повыше на бедре, ее голос был сух, когда она кивнула в мою сторону.

– Кристиан, посмотри, что сделал твой брат.

Мое тело напряглось от унижения, когда его взгляд встретился с моим, хотя он, казалось, оценивал ситуацию, а не мою полную наготу. Лицо у него было поразительным, словно высеченным изо льда совершенством, и один взгляд в его глаза заставил меня вспомнить фото в кабинете Ронана.

Он был мальчиком с фотографии.

Кристиан отвел от меня взгляд и ответил:

– Она Михайлова.

– Что такое Михайлова? – спросила маленькая девочка.

Женщина положила руку себе на бедро.

– Мне плевать, будь она даже дочерью Сатаны…

– Почти что, – ответил он.

– У Сатаны рожки. – Девочка посмотрела на меня с разочарованием. – У нее нет рожек.

Если забыть о странном ребенке, то разве не брата Кристиана тут называли Дьяволом? Невыносимо было, что все смотрели на меня, как на чудовище. Теперь, когда я знала, чем занимается папа, все эти холодные, полные страха взгляды, которые я ловила с момента прилета в Москву, внезапно обрели смысл.

– Я не оставлю ее в таком состоянии, – сказала женщина.

– Мама? – прошептала ее дочь. – Она моя няня?

– Няня. Нет, cara mia.

– О. – Девочка надула губы. – Тогда, наверное, надо отпустить ее, папа.

Сколько лет этой девочке? Неужели она выросла в гадючьем гнезде?

Мужчина казался недовольным тем, что на него ополчились жена и дочь, но спорить не стал. Он забрал девочку из рук жены и повернулся ко мне, голос у него был холоднее русской зимы.

– Тронешь мою жену, и то, что сделал с тобой мой брат, покажется цветочками.

Я сглотнула.

Его жена закатила глаза.

– Он немного нервный, но хороший. – Она попыталась закрыть дверь, но он не дал ей этого сделать, подставив ногу, и посмотрел, явно приказывая оставить дверь открытой. Она невинно улыбнулась ему, как будто ничего такого не сделала. Когда он наконец ушел, она подождала, нетерпеливо постукивая туфельками с гепардовым рисунком, пока он не отойдет достаточно далеко по коридору, чтобы не заметить, а потом закрыла дверь.

– Кстати, я Джианна. – Она подошла ко мне. – Я уверена, что зовут тебя не Михайлова.

Я помедлила, не зная, чего ожидать от нее, учитывая что ее муж ужасал, а шурин должен быть предан суду. Наконец я ответила:

– Мила.

– Приятно познакомиться, Мила. – Она села на край постели. – Откуда ты?

– Из Майами.

– О, обожаю Майами. Там лучшая кубинская кухня, – сказала она, весело добавив, – хотя на Кубе я как раз и не была.

Я уставилась не нее. Я уже не была уверена, в какой мир попала, и от этого начинала болеть голова.

Джианна боролась с веревкой на моем запястье, бормоча что-то на языке, который я приняла за итальянский. Пока что она была самым милым – хотя может и не самым здравомыслящим – человеком, которого я встретила, прилетев в Москву.

– Он научился вязать узлы в тюрьме, – бесцветно сказала я.

– Среди всего прочего, я уверена, – парировала она так, будто была раздражена, – интересно, тройничков у него там не было?

Она рассмеялась непониманию на моем лице.

– Извини, просто ненавижу тюремных медсестер. Накатывает иногда в самые странные моменты. – Она наконец освободила запястье и перешла к другому, и я поморщилась от боли в мышцах, когда опустила руку на постель. – Никогда не видела, чтобы Ронан привязывал женщину к постели только для того, чтобы оставить ее так. Надеюсь, эта мания у него пройдет.

Я начала понимать, что сумасшествие здесь – норма.

– Можем только надеяться, – сухо ответила я. Затем добавила с беспокойством: – Его девушка живет тут?

Это позабавило ее.

– Уверена, ад замерзнет прежде, чем у Ронана появится постоянная девушка. – Она помедлила, оглядев меня, ее взгляд остановился на моей шее, где, как я знала, остался засос. – Хотя опять же… глядя на это, я чувствую некоторый оптимизм.

Мне показалось, что она не шутит.

Я не хотела знать, как она сошлась со своим мужем.

– Я думала, Надя – его девушка, – медленно сказала я.

Она сморщила нос.

– Слава богу, нет. Из нее вышла бы ужасная невестка. Представляю себе разговор за ужином.

Мне стало немного легче от осознания того, что я не занималась интимными вещами с чьим-то парнем. Эта мысль лишь усугубляла болезненность ситуации. Однако сейчас это было наименьшей из моих забот.

– Я стараюсь держаться подальше от дел мужа и его брата, но иногда любопытство берет верх. У Ронана проблемы с твоим отцом, не с тобой. – Выругавшись по-итальянски, она дернула веревку. – Уверена, совсем скоро он уступит, и все будет улажено.

Она казалась равнодушной к тому факту, что уступка означала то, что голова моего папы украсит каминную полку Ронана. Безнадежность этой ситуации давила на грудь, пока я смотрела в потолок.

– Папа уже согласился обменять себя на меня.

Она вскинула бровь.

– Тогда зачем ты Ронану?

– Пытать.

Она рассмеялась, но стала серьезной, когда поняла, что я не шучу.

– Ну… это интересно.

Будучи в здравом уме и все такое, я бы охарактеризовала это иначе.

Вторая веревка поддалась, и я скатилась с кровати.

– Спасибо. Мне только надо…

– Иди. Я найду тебе какую-нибудь одежду.

К счастью, потрескавшаяся дверь вела в ванную, и, облегчившись, я выдохнула. Вымыла руки и умылась куском мыла, затем нашла лишнюю зубную щетку в ящике туалетного столика и воспользовалась ею, стирая кислый привкус вчерашнего празднества. Я вернулась в комнату, внезапно чувствуя себя очень, очень голой.

Джианна сидела на постели с какой-то одеждой в руках.