Чтение онлайн

Я выдержала его пристальный взгляд, слова захлестывали меня, но я не могла понять их, погруженная в унижение и ненависть к себе. Все, чего мне хотелось сейчас, это зализать свои раны подальше от Ронана. Жаль, что я не могла заесть свое горе коробкой мороженого, не рискнув заполучить ложку цианида. Это место – отстой.

Я сделала шаг к двери, но замерла, когда он заговорил.

– Ты не выйдешь из этой гребаной комнаты, – процедил он сквозь стиснутые зубы, глядя с полным отвращением.

Сегодняшний день грозил обернуться для меня ужасным стрессом.

– Сядь.

Растерянность охватила меня, но я знала, что если откажусь, он усадит силой. У меня не было сил бороться с ним прямо сейчас: попытка удержать сердце целым сама по себе уже была битвой – итак, я оцепенело села, глядя куда угодно, только не на него. Сказать, что в комнате царил беспорядок, было бы преуменьшением. У Юлии будет удар.

Я пялилась в стену, тогда как Ронан присел передо мной на корточки. Горло сжало, когда он вытер слезу с моей щеки. Я хотела отбросить его руку, но жар ласки ошеломил меня, потянув за струны сердца.

– Прекрати плакать, – тихо потребовал он.

– Нет.

Он уронил руку.

– Тогда плачь. Не прекращай, пока я тебе не велю.

Слезы внезапно обожгли, словно хлорка, и я попыталась сморгнуть их. Он сухо, недоверчиво хмыкнул, и я поняла, что была слишком расстроена, чтобы заметить, как он использует на мне метод «от обратного». Очевидно, он понял, что я буду делать противоположное тому, что он приказывает.

На секунду воцарилось молчание, прежде чем он заговорил.

– Я не могу трахать тебя так, котенок.

Я не хотела разговаривать с ним сейчас, но мне было слишком любопытно, чтобы не задать мучивший меня вопрос.

– Как?

– Как тебе нужно.

Я прикусила губу, внутри на эмоциональных качелях раскачивалась неуверенность. Я была слишком растеряна. Это все было слишком.

Наконец я встретилась с ним взглядом.

– Теперь я могу идти?

Он секунду смотрел на меня, желваки ходили под скулами.

– Нет.

Я разочарованно вздохнула.

– Чего еще тебе нужно от меня сегодня? Плевать, пошли ты мне хоть пять персиковых смайликов, свою анальную невинность я тебе не отдам.

– Твою мать, – он хрипло хохотнул, – прекрати разговоры о девственности.

– Почему? Чувство вины заедает?

– Нет, хочется стать первым, кто попробует твою задницу.

Игнорируя жар, поднимающийся по шее, я вскинула бровь.

– Зачем, если ты будешь пробовать ее всего две секунды?

Взгляд его стал жестче, затем я прерывисто вздохнула, когда он схватил меня за бедра и дернул мою задницу к краю дивана. Мне пришлось упереться руками, чтобы сохранить хоть немного достойную позу.

– Не раздвигай ног, котенок.

Я уставилась на него, не желая, чтобы трюк сработал на этот раз. Разорванный лиф разошелся, обнажив изгибы моей груди, соски затвердели на прохладном воздухе. Почему я всегда остаюсь обнаженной? Единственная обнаженная часть Ронана, которую я видела, – пара сантиметров его члена, и то, остальное было внутри меня.

– Насколько тебе больно? – грубо спросил он, его взгляд скользнул вверх по моему телу, чтобы встретиться с моим.

У меня перехватило дыхание, когда я поняла, что он действительно чувствует себя немного виноватым. Эта мысль странно утешила, разлив что-то теплое и тяжелое, что растопило напряжение внутри.

– Больно, – выдохнула я.

Он пробормотал что-то по-русски, отчего у меня вдоль позвоночника побежали мурашки.

Когда он развел мои ноги, они подчинились.

Он провел большим пальцем по верху плотных чулок, прорычав:

– Эти гребаные чулки, Мила.

Он потянул один вниз, прикусил кожу под ним, породив во мне горячую дрожь.

Откинулся, и жар его взгляда вызвал огонь внизу, оживив ощущения и заставив все внутри пульсировать. Во мне разливалось тепло, но чувство было оборвано холодной волной стеснения, когда я поняла его намерения.

– Погоди, – выпалила я, пытаясь вырваться из его хватки, но, как всегда, не смогла сдвинуться с места.

Он поднял на меня разгоряченный взгляд, прищуренный в немом вопросе.

– Там кровь. – Мое тело напряглось в его руках, готовое бежать от позора.

Невозмутимое выражение его лица убедило меня, что он не понял, о чем я.

Я терялась от того, что мне вообще приходится объяснять это.

– Это… отвратительно.

Прошла секунда, и мне показалось, что он готов рассмеяться, но веселье сдержалось напряженным взглядом.

– Как бы мне ни хотелось, ничто в тебе не кажется мне отвратительным.

Жар, приливший к лицу, был поглощен огнем, когда он склонился прямо туда, где было больно, проведя языком. Прикосновение немного обжигало, но влага языка смягчала боль и посылала волну удовольствия вплоть до кончиков пальцев.

Прерывисто дыша, я поудобнее устроилась на диване, шире раздвинув ноги, когда он сделал еще один круг языком, которым затем скользнул внутрь меня. Голова моя откинулась назад, с губ сорвался стон.

– Твою мать, котенок. Даже твоя киска на вкус как клубника.

Я поняла суть фразы, уловив «киску» и «клубнику». Грязный русский отодвинул на второй план все имевшиеся преграды. Опершись одной рукой на диван, другую я запустила в его волосы. Провела ногтями по коже и почувствовала, как по его спине пробежала дрожь.

Он игнорировал клитор, который пульсировал в предвкушении от каждого прикосновения языка. Каждый раз, как он приближался туда, куда мне хотелось, я двигалась ему навстречу бедрами, но он снова возвращался губами к моему лону, которое успокаивал с безраздельным вниманием.

Огонь разгорался под кожей, волнами расходясь к каждой клетке тела. Дыхание ускорилось, зачастив, напряжение внизу усиливалось, нарастало. Кончик его языка скользнул вверх так близко, что я задрожала, умирая от желания.

– Пожалуйста, – умоляла я, крепче вцепляясь в его волосы.

– Нет.

Ронан знал, что это приведет меня к разрядке. Я хотела упрекнуть его в эгоизме, но у меня не было слов… и я не хотела, чтобы это прекращалось.

Скользнув грубой ладонью по моему животу, он сжал грудь. Когда желание внутри усилилось, я разочарованно выдохнула, отчаянно желая почувствовать заполненность.