Чтение онлайн

– Да неужели, дорогой? – издевательски произносит Де Виль. – А как же Белль? У вас же столько восхитительной любви. Или я не права?

Румпель молчит, задумчиво склонив голову. После нескольких секунд раздумий, произносит:

– Эта любовь, которая гонит Тьму, дорогуша. Между ними всегда поединок и почти всегда я знаю, чем это закончится. Я слабак, Круэлла, ты была права, однажды назвав меня так. Я всегда возвращаюсь, зная, что опять проиграю в битве за Свет. Но я устал.

Он вдруг подхватывает злодейку на руки и садится в кресло, усадив Де Виль себе на колени. Круэлла от неожиданности ахнула, и изумленно смотрит на бывшего Темного. Осторожно взяв ее ладонь в свою, он облизывает мизинец, прикусывает ей большой палец. Круэлла не шевелится и едва дышит. Ей хочется поерзать у него на коленях, поиграть с ним, её всю охватывает нетерпение.

Румпель проводит пальцем по ее щеке, гладит плотно сжатые губы, которые она упорно не хочет разжимать, ласкает впадинку на шее, осторожно целует волосы, очерчивает острые скулы.

Женщина храбрится, но даже через стиснутые зубы, из горла вылетает стон, похожий на жалобный крик и она прокляла себя за это. Она опирается на его грудь, даже под тканью рубахи чувствуя биение его сердца, закрывает глаза и полностью погружается в волшебный мир ощущений, запахов, звуков – мир, который дарит ей Румпельштильцхен.

Руки его тем временем спускаются ниже, пленят ей грудь Нежными, осторожными движениями, он касается ее сосков, расстегивает молнию на платье и кротко целует открывшуюся перед ним линию позвоночника по миллиметру. Круэлла выгибается словно кошка, слизывая с губ остатки помады. Она раздета до пояса, настойчивые губы Темного ищут ее грудь, находят и долго целуют тут же затвердевшую изюминку соска. Под пальцами мужчины падает последний барьер – бюстгальтер и руки любовника без всяких стеснений ласкают ее тело, только что открытое. Она поворачивает голову и целует его, пропуская язык в его полуоткрытый рот, проводя по зубам, ловя его вкус и запах слюны. Тонкая ткань платья открывает ей и его возбуждение, свободную левую руку любовника женщина сознательно направляет вниз и он ныряет под юбку, натыкаясь на кружевную ткань трусиков. Дабы не закричать от восторга в тот момент, когда его пальцы через ткань касаются паха, скользят внутрь нее, проделывая там нечто невообразимое, Круэлла целует его еще жарче, прикусывает губу и ему и слизывает кровь, блеснувшую на ней. Почти бессознательно она нащупывает ремень его брюк, удивительно проворно расстегивает ширинку, но с поясом справиться никак не может.

Румпель на мгновение задерживает ее руку, передвигая женщину на самый край коленей и снимает ремень, небрежно бросив его себе под ноги. Пальцы его мнут нежную кожу груди, скользят по животу, а она с каждой минутой все сильнее чувствует его возбуждение.

Она давно обронила брошь, которую нашла в Камелоте, та затерялась в складках кресла, она только наслаждается тем, как Румпель входит в нее пальцами, сначала осторожно и легко, потом настойчивее.

Теперь она уже не может сдержать стона, ее дыхание – это и есть одно долгое восторженное восклицание. Свободной рукой Румпель ищет что-то в складках кресла, другой – ласкает ее, заставляя совершенно терять голову.

И вдруг Круэлла все понимает. Она накрывает ладонь Темного своей и отчаянно, больно вцепляется в пальцы мужчины когтями.

Он вскрикивает от боли, не ожидая от нее такой прыти, но вскоре Круэлла уже на ногах, натягивает белье, мертвецки крепко схватившись в черную брошь руками.

Бывший Темный повержен. Потрясающие у него ученицы, каждая из них обвела его вокруг пальца. Может гордиться.

Он видит, каким гневом блестят глаза Де Виль, но лицо ее спокойно, когда она приближает его к нему и шепчет прямо в губы:

– Ты думал так легко обмануть меня, Румпель? Не выйдет.

Круэлла любовно смотрит на свое сокровище, поглаживая брошь, как меховую шубу из далматинцев когда-то, а потом – с нескрываемой холодностью на Румпеля.

– Когда-то ты дал мне эту брошь в знак того, что мы с тобой навсегда связаны друг с другом, помнишь, дорогой? Потом ты же эту брошь и отнял. Что ты тогда сказал мне?

Она сделала вид, что задумалась:

– Ах да: «Если эта вещица когда-нибудь вернется к тебе, дорогуша, это будет значить, что я навсегда с тобой». Ты не верил в то, что она когда-то снова окажется в моих руках сам. Но, как видишь, она со мной, и тебе не отнять ее, дорогой. А это значит лишь одно – я тоже здесь.

Женщина застегнула платье, поправила волосы. Снова красноречиво посмотрела на Румпеля:

– Я вернулась, дорогой. И больше я не уйду. Никогда.

Она снова подходит к креслу, и снова приближает свое лицо к его, как несколько минут назад. Глаза ее сузились, как у дикой кошки, что вышла на охоту.

– Видишь ли, дорогой, когда-то ты назвал меня монстром. Одного не учел. Я – ТВОЙ монстр. Твой любимый монстр. И я не отступлю больше.

Круто развернувшись на каблуках, Круэлла уходит.

Румпель сидит в кресле, будто парализованный. Через несколько секунд он слышит гул ее отъезжающей машины.

Его любимый монстр уехала в ночь.

========== Глава 17. Я всегда к тебе возвращаюсь ==========

Белль неохотно перелистывает книгу. Тонкие листы бумаги красиво шуршат при каждом ее прикосновении.

Что она ищет? Реджина попросила поискать заклятье, с помощью которого можно избавить Эмму от Тьмы. Она уверенна, что такое существует, хотя сама Белль в этом совсем не уверенна. Мерлин все так же не пойми где, никто по-прежнему не знает, куда подевался великий волшебник. Время идет, но Свон все еще Темная. Маленький волшебный городок, переполненный монстрами и чудовищами, не может жить без Спасителя. Им нужна надежда. Им нужна Эмма Свон.

Белль, конечно, все это понимает, и вот уже который час листает древнюю книгу, силясь найти хоть одну зацепку, но совершенно безрезультатно. Да и если бы подобное заклинание было, разве бы она не использовала его, чтобы избавить Голда от Темного проклятья?

Мысли о Румпеле врываются в ее сознание беспокойной стайкой разноцветных птиц, и терзают голову. Красавица сдается – с тихим стоном закрывает книгу, и роняет голову на руки.

Ох, Голд. Она любит его, очень любит, да, безусловно. Но с ним она и задыхается. Он был прав, в самом начале предупредив ее, что она совсем не понимает, с кем решила навеки связать свою жизнь.

Белль медленно подходит к окну и с удивлением замечает восхитительно красивый рассвет, что брезжится в небе. Солнце уже осветило все вокруг первыми, робкими лучами, а значит, она просидела над книгой всю ночь, не на миг не отрывая от нее глаз. Поразительно.

Посмотрев на цветущую, благоухающую под колпаком розу, Белль роняет на пол крупную слезинку. А там и вторая, огромная, горячая, и вскоре это была уже безудержная лавина. С тоской и болью подумала она о том, что роза цветет, а мужа нет. Кто знает, что Темная и ее новая подруга в мехах и бриллиантах с ним уже сделали или сделают в будущем? Как пробраться к нему, разрушить стену боли и непонимания, что встала между ними?

Белль возвращается к книгам. Нет, Господи, нет, она просто не может сейчас думать о Голде, иначе – сойдет с ума. И в конце концов, как она может быть такой эгоисткой, позволяя себе помышлять о чем-то личном, когда всем нужна ее помощь, когда весь город в опасности?

Белль подавила тяжелый вздох, который снова просился наружу, и вернулась к книгам. Где-то обязательно найдется зацепка, свято уверовала девушка.

Голд сидит, поджав под себя ноги, устало привалившись на железные прутья ограды. Здесь было холодно, но его трясло, как в лихорадке, и сейчас он понятия не имел от чего больше – от ярости и злобы, либо от странного ощущения незавершенности и возбуждения, которое подарила ему визитерша.