Чтение онлайн

Цепкие пальцы Круэллы больно вонзаются в ее руку, Глаза из холодных льдинок превращаются в красные кровавые пятна. Теперь лицо злодейки так близко, что Белль стает дурно от запаха джина. Красавица хочет отшатнутся, но не может, как магнитом притянутая острыми пальцами и палящим телом собеседницы.

– Сейчас я уйду. Только пообещай мне, что посмотришь в зеркало, дорогая. Ты посмотришь в зеркало, и увидишь там обычную серую мышь, с дешевой подводкой под глазами, в мешковатой, странной одежде. А если ты еще и подумаешь над своим поведением, то поймешь, может быть, что ты сама не знаешь, чего хочешь. Я похвалила тебя, когда ты выставила Голда из города. Это был смелый поступок настоящей уважающей себя женщины. Но то, что ты начала делать потом, дорогая, называется безумием. Ты чокнутая, Белль Френч, и это твое место в психушке. Не мое.

Круэлла поднимается так резко, что даже стул летит на пол с ужасающим грохотом и в несколько шагов доходит до двери. Белль решилась:

– Зачем ты это делаешь? – окликает она злодейку.

Та обращает на нее взгляд, полный ненависти и злобы, хотя голос ее звучит спокойно:

– Я знакома с Голдом сто лет, и всегда, слышишь, всегда, мы были нужны друг другу. Он бежал, потому что боялся, я злилась и ненавидела. Но он никогда не мог оставить меня. Уничтожал – да, подставлял – сколько угодно, использовал – как и я его. Но никогда не оставлял. Мы были нужны друг другу, как частички одного пазла. И ты в этом пазле лишняя, дорогая. Он меня к жизни вернул, вытащил из лап забытья, когда вновь я понадобилась ему. И в этот раз я его не отпущу. Румпель – единственное хорошее, что когда-либо было в моей жизни. Я была лишена всего – родителей, которые бы меня любили, друзей, развлечений, юности. Но его я не лишусь. Теперь – нет. Поэтому, засыпая, просыпаясь по утрам, завтракая или копаясь в книжках, всегда помни – я рядом. И я жду своего часа. Скоро он устанет от женщины, которая требует от него быть тем, кем он не является, только потому, что она придумала себе альтернативного Румпеля. И тогда – рядом окажусь я. Я вырву его из любых рук, вытащу из любых объятий, потому что единственная, кто может обнимать его – я сама. Только я имею на это право, слышишь? Я хочу этого мужчину, дорогая, так хочу, что мне скулы сводит от желания. А когда я чего-то хочу, обязательно это получаю.

Еще с секунду она сверлит визави глазами, а потом с шумом удаляется, хлопнув дверью. Белль сидит, оцепенев, изучая свои руки и хмурясь.

Роза, цветущая и яркая, сияет под колпаком в своем убежище. Значит, Румпель жив и здоров. Но его нет. Снова, когда он ей так нужен, когда должен бороться за них и их любовь и семью, он оставил ее.

Она вышла замуж за человека, которого полюбила, потому что верила в то, что, не смотря на все горести и беды, они будут вместе. Всегда. Румпель стал ее надеждой после стольких лет страданий и одиночества, ее истинной любовью. Но он топчет и топчет ее чувства – ложью, недомолвками, интригами, одержимостью властью. Он говорит о любви, а делает по ненависти.

И она устала.

Белль встает, тяжело проходит к окну. Ноги волочатся по полу, слово тряпочные.

В холодное окно заглядывает безжизненная луна и манит своим таинственным светом. Девушка поднимает глаза к небу и долго смотрит на небесное светило, в попытках найти ответы на свои вопросы.

Слезы, которые удалось сдержать при Реджине, бесконтрольным водопадом спадают теперь по щекам.

Белль одинока, как никогда раньше. Одиночество поселилось внутри нее – там, где раньше было сердце.

Киллиан Джонс стоит на пороге кафе «У бабушки», оглядываясь по сторонам. Он делал так, когда ему приходилось воровать, чистить карманы своих жертв и трюмы кораблей – старая привычка.

Сегодня холодно, дождливо. Ливень сменился мелким, очень холодным дождем, и поливает асфальт, наполняя его свежим и странным запахом. Ветер дует в лицо.

Мужчина ходит туда-сюда, бесполезно пытаясь прийти в себя. Он волнуется.

В руках его мелькает кинжал. Холодная серебряная рукоятка, с выгравированным на ней именем новой Темной режет кожу. Сжав кинжал покрепче, он подносит его вверх, к небу, словно бы любимая там. Голос дрожит, как он не старается быть смелее и увереннее. Бывают моменты, когда даже на самых сильных мужчин нападает слабость. Киллиан тут же отметает эти мысли – не до философии. Не время сейчас.

– Темная! Темная, я приказываю – появись!

Он смакует это слово, такое далекое от той, которую полюбил, и оно ему очень не нравится. Внутри, под сердцем, что-то екнуло, дрожит, душит. Нет – эта женщина, его любимая - не Темная. Это какой-то злой рок, ужасная шутка, страшная ложь. Это – кошмарный сон, который скоро закончится.

Крюк закрывает глаза. Фантазия вновь рисует чудесную девушку со светлыми кудряшками и ангельской улыбкой, в красной курточке, разъезжающую на желтом «Жуке». Что было в жизни этой девушки? Только боль, потери, смерть, горе, бесконечные испытания, тщетные попытки вырваться из плена злой судьбы – ничего иного. Так мало света и солнца. Так мало романтики и радости.

Он не знает нынешней женщины с кроваво-красными устами и пугающим взглядом. Он знает любимую Эмму.

– Эмма Свон! – негромко, но уже уверенно, вопрошает он небеса, словно бы она вот-вот оттуда спустится.

Ее появление он чувствует сразу же. Оборачивается, почуяв родной запах. Темная все еще пахнет как женщина, которую он так сильно любит – мятой и лимоном, домашним уютом и теплотой.

– Я здесь – говорит она, незнакомым, холодным голосом.

Капитан нерешительно останавливается в шаге от нее, хотя еще пару секунд назад шел ей навстречу. Что делать? Как подойти к этой странной незнакомке, чужеземке, как обратиться к ней? Он медлит в нерешительности, ровно до того момента, как та, что теперь приняла Тьму, подходит к нему сама и заглядывает в его глаза.

– Ты звал меня, Киллиан – хрипло шепчет новая Эмма. – Я здесь.

Он изучает ее – каждый миллиметр тела, каждый уголок глаз, каждую родинку на шее. Ничто не помешает ему разглядеть ее в деталях, даже эта ужасная слякость – слезы небес.

Они стоят в миллиметре друг от друга, он чувствует теплоту ее тела, и пронзающий лед ее руки, мятную свежесть ее дыхания, сладкий запах парфюма. Он смотрит ей в глаза под этой восходящей луной, стараясь отыскать в них прежнюю Эмму.

Протягивает руку ей навстречу, тихо касаясь ее щеки, подбородка, губ. Она тянется ртом к нему, лишь на мгновение их уста соприкасаются, сливаясь в страстном поцелуе, нежно ищут друг друга, находят, робко ласкают. Язык ее осторожно проникает в его рот, дразнит небо, проходит по деснам, касается зубов. Мятный запах Эммы будоражит и манит к себе, но ледяные ладони, которые он напрасно старается согреть в своих руках, выдают ее – это не та девушка. Не та, которая его любит, и в которую влюблен он.

– Эмма, - нежно, но твердо, обращается он к любимой – скажи мне, что произошло в Камелоте? Какую ошибку мы совершили? Что сделали, чем обидели тебя? Свон, мы бегаем по кругу, бьемся в молчании с тобой, за тебя, прежнюю, но ты – молчишь. Ты ничего не говоришь, ни на что не отвечаешь. Я схожу с ума, Свон. Не сплю несколько ночей. Пожалей меня, если любишь. Эмма горько улыбается, качая головой из стороны в сторону:

– Я очень люблю тебя, Киллиан, ты же знаешь. Но почему сейчас, видя меня такой, ты сомневаешься в моей любви? Почему?

– Потому что та Эмма, которую я знаю, куда-то делась. И я ищу ответ только на один вопрос: куда? Где она, Свон? Кто эта женщина, которая стоит сейчас передо мной? Я не знаю.

Эмма ласково треплет его щетину, щиплет небритые щеки. Губы ее трогает нежная, застенчивая улыбка, когда она любуется его проникновенным взглядом:

– Но я здесь, Киллиан. То, что теперь я Темная, ничего не значит для нас. Я все еще люблю тебя. Всегда тебя люблю. И ты тоже можешь любить меня.

Она вновь припадает устами к его устам и целует – разгоряченно, страстно, яростно, с этим потрясающим напором, сладко.

Киллиан закрывает глаза, принюхиваясь к сомну ее запахов и звуков, готовый проиграть этот маленький поединок, быть с этой, новой женщиной, которую пока не знает. Но здравый смысл сильнее – Киллиан научился побеждать чувства за столько лет блужданий и одиночества.

Осторожно, он отходит от нее на пару шагов:

– Нет, Свон. Ты должна сражаться. Ради нас.

– А если я не хочу? – упрямо восклицает она. – Если у меня нет другого выхода, кроме как жить с этой Тьмой? Что если мне нравится то, что происходит со мной сейчас? Ты никогда не думал о том, какую силу дает Тьма? Она дает власть, которой у меня никогда раньше не было. Я устала спасать этот город, спасать чьи-то жизни, забывая о своей. У меня больше нет сил. Подумай, Киллиан, может, я – все еще я? Может, я все еще такая, как прежде?