Чтение онлайн

– Как, так быстро, мисс Де Виль? Может, сначала поедим?

Круэлла равнодушно пожала плечами:

– Как хочешь, дорогой. Мне кофе, пожалуй. Я не голодна.

– Удивительно.

Он велел принести еду в номер, не потрудившись одеться, когда ее принимал, да так и выскочив в полотенце. Увидев это, Круэлла обронила голову на руки с трагическим вздохом: Мерлин всемогущий, точнее, Мерлин шарлатанейший, в какое дерьмо она опять вляпалась, и что она делает рядом с этим примитивным королевским приматом? Иногда она прямо сама себе поражалась.

Артур садится на кровать, придвинув к себе передвижной столик и с волчьим аппетитом набросился на принесенные лакомства. Круэлла же без особого интереса наблюдает за ним, напрасно пытаясь выкинуть из головы мерзкого, чешуйчатого крокодила, который стоит в этой самой голове и хитро ухмыляется.

Она вяло скользит по его торсу, рельефным мускулам, крепким ногам, и, даже любуясь им, все равно не может перестать думать о Голде, который продолжает терроризировать ее больную психику.

– Скажи мне, дорогая, с чего это ты мстишь Румпелю? – откусывая добрый шмат хлеба, спрашивает ее венценосный любовник.

«За то, что отказывается и убегает от меня каждый раз, за то, что унизил меня недавно, что вступил со мной в открытую конфронтацию, за то, что он такой мерзкий говнюк!» - кричат мысли у Де Виль в голове, но она говорит только:

– Он причастен к моему убийству, кроме того неоднократно покушался на мою жизнь, мне чудом удавалось спастись. Веские основания, как думаешь, дорогой?

– Определенно – задумчиво кивает Артур. – Итак, каков же наш план, милая? Наверняка твоя гениальная головка уже придумала сотни тысяч способов уничтожить врага, не так ли?

– Для начала, дорогой, тебе надо завоевать полное доверие жителей Сторибрука. Точнее, семейства Прекрасных. Это значит, о наших отношениях не должен знать никто, ни одна живая душа. Меня здесь, видишь ли, не особо жалуют. Ты же монарх. Устрой праздник. Сделай что-то героическое для них. Поработай во благо города. Они ценят беганье на побегушках.

– Ты в самом деле считаешь, что я буду так унижаться? – голос Артура приобрел грозный оттенок.

Круэлла беззаботно пожала плечами:

– О, да тебя никто и не просит, дорогой. А вот проявить свою королевскую щедрость, устроить что-либо важное для этой дурацкой дыры, побыть паинькой некоторое время, одним словом – это не помешает.

Артур хмыкнул:

– Сама-то почему не займешься этим?

– Боюсь, дорогой, со мной все слишком очевидно. А ты человек новый здесь, легенда, на которую они и так молиться готовы. Так что – действуй, ведь все карты в рукаве.

Артур отставляет поднос с едой, тщательно вытерев руки. Подходит к ней снова, приподнимая ее двумя пальцами за подбородок, так, что глаза их снова встретились, и шепчет в полуоткрытые губы, максимально приблизив свой рот к ее:

– А что же будешь делать все это время ты, а, мисс Де Виль?

Рука медленно вползает под халат, гладит бедро, неспешно пробирается к паху, и, когда пальцы забираются туда, дерзкие и смелые, Круэлла стонет, став дышать чаще.

Облизав пересохшие вдруг губы, женщина произносит:

– Это… это мое дело, дорогой.

И раздвигает ноги чуть шире, чтобы дать королевским пальцам глубже проникнуть в нее.

И даже закрыв глаза, она все еще не может отделаться от воспоминания молодости, когда кончиками пальцев гладила чешуйчатую кожу своего учителя.

– Румпель… – едва слышно шепчет она, проникая языком в рот Артуру, чтобы и он не услышал о ее позоре.

========== Глава 23. По лезвию ножа ==========

Круэлла пьет, сжимая зубы покрепче, чтобы не заорать от обжигающего холода напитка. Алкоголь сегодня не затуманит ей мозг, она слишком плотно поела, чтобы такое случилось. Ей это и не нужно. Сегодня ей как никогда нужна ясность рассудка и трезвый ум шахматиста.

На кухонном столе перед глазами – шахматная доска. Она сегодня шахматист, она же – единственный игрок. Эта партия имеет одну цель – всего одну: любыми путями устранить Румпеля со своего пути. Она убьет его, если нужно. Не своими руками, конечно, чужими, но убьет. Перешагнет через его покалеченный труп и пойдет дальше. Потому что, черт возьми, никто не в праве унижать Круэллу Де Виль. Останавливать ее. Грозить уничтожить.

Им не привыкать выкручивать друг другу руки. Они делают так все время. Много лет назад засели за кровавую игру, и все никак не могут остановиться. Но сейчас все куда хуже, чем раньше и куда опаснее. Потому что больше это не скрытое противостояние, когда еще можно улыбаться в глаза противнику. С колких фраз, сказанных друг другу в подвале у Темной Свон, с сожженной истории Красавицы и Чудовища началось самое страшное. Война.

Де Виль знает – у нее слишком мало времени. Она должна нанести опережающий удар, если не хочет опять быть уничтоженой мерзким Румпелем. Конечно, для этого нужно будет вырвать сердце из груди, которое уже сейчас предательски ноет, но она сделает и это, если понадобится, ничто больше не остановит ее. И теперь, переставляя фигурки на доске, она усердно думает, как бы побыстрее сместить некоронованного короля Сторибрука с его трона. Можно было заручиться поддержкой новоиспеченной Темной. Вот только Круэлла совсем не грезила мечтой во что бы то еше и в союзницы свою убийцу брать. Тот факт, что она воскресла, вовсе не означал прощение Свон. Нет, союз с Эммой отменяется, да и слишком уж они разные для сотрудничества, удивительно, как друг друга вообще еще терпят.

Возможно, стоило прибегнуть к шантажу. Но Румпеля шантажировать – себя не уважать. Добровольно копать себе могилу и забивать гвозди в свой же гроб. Потому что он не просто тебя растопчет, но и еще пару тройку идиотов, таких же, как и ты, истребит. Превратит в горстку пепла, чтобы потом, довольно улыбнувшись, сказать, что так и было.

Уничтожать Красавицу так же не было никакого смысла. Во-первых, Темный, хоть и не скажет этого вслух, а будет чрезвычайно благодарен за избавление от своей маленькой, надоедливой истерички. Но, поскольку его лишат частной собственности (а именно так Румпель всегда относится к чему-бы то ни было, находящемуся в поле его зрения), он проткнет тебе сердце собственным кинжалом, который, если нужно, отдолжит у Свон.

Остается только один способ – сбросить его с трона. О, Круэлла понимает, конечно же, понимает, в какую ужасную, опаснейшую авантюру она ввязалась, знает, что, вполне вероятно, идет на смерть, но ничего с собой не может поделать. Потому что остановиться теперь означает проигать без боя. Сдаться, как трусливая гиена, и добровольно, не сопротивляясь, бросить себя в лапы более ловкому хищнику. А Круэлла намерена еще побороться, потому что уж слишком ей надоело постоянно проигрывать ему.