Чтение онлайн

– О да, лучше не стоит, дорогой! – отговаривает его она. – Надевай лучше кроссовки или кеды, они куда надежнее, как оказалось.

Он улыбается своей самой теплой улыбкой. Вышедшее из-за туч солнце освещает его лицо, делая крохотные чешуйки чуть ярче, в волосах запуталась осенняя листва, так что он переливается, словно радуга, а Круэлла просто хихикает, смотря на такого Темного, сейчас напоминающего мальчишку, а не могущественного мага. Румпель пристально смотрит ей в глаза, словно пытаясь найти там ответы на ее вопросы, а потом, протянув руку, мягко, едва ощутимо, касается ее щеки, мгновенно вспыхнувшей, откидывает упавший волос назад.

В этом простом движении сокрыто столько намека, столько тепла и тонкой чувственности, что Круэлла на мгновение перестает дышать. Она так и лежит, замерев, свернувшись в плотный комок, но уже не улыбается, и почти не дышит, тронутая этой внезапной лаской. Странное чувство снова незваным гостем врывается в ее душу, наводя там свои порядки, и вдруг она с невероятной отчетливостью понимает – она влюблена. Она любит этого мужчину.

Откровение, постигшее ее, так внезапно, и так тяжело для девушки, что первым ее порывом стало дикое желание убежать, испарится из этого леса, города, страны. Да что там – она сейчас готова улететь на другую планету, если кто-нибудь предложит, только бы больше никогда такого не чувствовать. Ей странно, страшно и она действительно до чертиков боится того, что между ними происходит сейчас. Она должна что-то предпринять, чтобы успокоить бьющееся, как чокнутое, сердце, и вообще никогда больше не повторять случившегося, она должна что-то сделать с губами, что горят, желая поцелуя Румпельштильцхена, она просто обязана остановить поток этих странных, волнующих мыслей, иначе ее ждет беда, а Круэлла не любит попадать в беду. Поэтому, собравшись с силами, она садится на землю, отметив про себя, что та довольно холодная, а потом встает, полная решимости, и уходит, слушая, как поднимается Темный учитель.

Хорошо, что каблук не сломан, с облегчением думает она, решительными, напористыми шагами идя вперед и вперед и тряся головой в бесплодных попытках отогнать навязчивые мысли от себя.

Румпель шагает рядом, чуть поодаль, отставая от нее всего на полшага, и вот она слышит его четкое и громкое:

– Круэлла!

С трудом натянув на лицо маску безразличия и беззаботности, Де Виль оборачивается и, как ни в чем не бывало, спрашивает (хотя голос предательски дрогнул в конце):

– Да, дорогой?

Очень медленно и осторожно он подходит к ней. Один щелчок пальцами – и в его руке уже оказывается белый шелковый платок. Де Виль нервничает: что он еще задумал?

Обойдя ее кругом, волшебник повязывает платок ей на глаза и не туго закрепляет его. Дыхание Круэллы совсем остановилось, она почти взбешена и сильно нервничает, и чуть ворчливо спрашивает:

– Эй, что происходит, дорогой?

Действительно – что это еще за игры такие? Внутри нее, в ее душе все негодует, как маленькая девочка она готова сейчас топать ножкой, требуя немедленно отпустить ее и развязать глаза, неизвестность откровенно пугает ее, потому что она понятия не имеет, чего от него ожидать. Но она ничего не делает, только сердито сопит, напрасно пытаясь подавить охватившее ее возбуждение.

Румпель тем временем берет ее за руку и вскоре она чувствует на своей коже холодный груз. Он подарил ей кольцо! Круэлла замирает, совсем не зная, как реагировать на этот дар, не понимая, что она сейчас чувствует. Она заинтригована, немного напугана и сильно изумлена. Она ожидала от него хитрости, какой-то уловки, но то, что получила, совершенно сбивает ее с толку.

Тем временем, Румпельштильцхен снова дает ей возможность видеть, снимая импровизированную повязку с глаз, и, посмотрев на свои пальцы, она и вовсе теряет дар речи. Кольцо прекрасно, тонкое, филигранное, оно сияет крупным черным бриллианто м, как жемчужина переливающимся на солнце, обрамленное красивыми витиеватыми фигурками.

Это, без сомнения, лучшее, что ей дарили в жизни. Даже лучше машины. Она, наконец, осмелилась поднять на него глаза, но сказать ничего не может, понимая, что у нее открыт рот, и как она, наверное, глупо при этом выглядит.

Темный же просто улыбается ей, чуть лукаво, со своей привычной чертовщинкой, но смотрит на нее внимательными и ясными глазами.

– С чего такой подарок, дорогой? – наконец, смогла выдавить из себя она.

– Он тебе пришелся не по вкусу, Круэлла?

Что за глупый вопрос, выдыхает она и слишком поспешно отвечает,:

– Нет, он прекрасен, но я… Я не понимаю, чем заслужила.

– Тебе никто не дарил подарков просто так?

Дарил, конечно, думает она про себя, вспомнив влюбленного идиота Айзека, но ведь ему об этом знать вовсе не обязательно. Поэтому Круэлла лишь медленно покачивает головой из стороны в сторону, отрицая:

– Мамочка не любила мне что-то дарить, лучшим подарком для меня было, когда она просто на меня не кричала, дорогой. Но отец однажды подарил мне плюшевого медведя, такого, знаешь, большого и мягкого.

Она смотрит на него глазами страдалицы, но в сердце ее действительно что-то колет, потому что это правда. На этот раз Де Виль не солгала ни капли, тем самым напомнив себе об ужасном детстве, проведенным с матерью в четырех стенах.

Румпель изучает ее, склонив голову, а она все никак не может определиться, кто же ей больше по вкусу – респектабельный делец, которого она увидела впервые, или очаровательная ящерка, стоящая перед ней сейчас.

– Ты боишься, что я исчезну, если у тебя ничего не получится, не так ли, дорогая? – с прищуром осматривая ее с головы до ног, спрашивает Румпель. Она кивнула, сочтя лишним что-либо комментировать, потому что отнекиваться перед ним сейчас не имеет смысла, он все равно все и так понимает. Страх дрожит на кончиках ее ресниц, но Румпель лишь озорно хихикает:

– Я не уйду, дорогуша, ты забавная. Мне с тобой весело, можешь считать, и мне симпатична твоя тьма. Поэтому у тебя будет кольцо. В знак того, что я здесь. Материальное подтверждение нашего приятного знакомства, если хочешь.

Ошеломленная Круэлла снова смотрит на кольцо, с восторгом еще раз отмечая, как оно прекрасно и необычайно. Румпель деловито кивает:

– Черный бриллиант, дорогуша. Как и ты.

Круэлла мягко улыбается, без следов притворства, издевки, или иронии. На мгновение она почти решилась в благодарность коснуться губами его щеки, но передумала, боясь, что для нее это будет уже слишком. Поэтому девушка продолжает просто улыбаться, и коротко благодарит:

– Спасибо. Я буду его всегда носить теперь, дорогой.

Он кивает, явно польщенный, и, судя по всему, очень довольный собой, и, прочистив горло, зычно зовет продолжать обучение:

– Пойдем, Круэлла. Пора бы научить тебя парочке новых трюков.

И она покорно следует за ним, счастливая и изумленная от такого королевского жеста одновременно.

Круэлла запрокинула голову назад, напрасно силясь отогнать мысли, что неспокойным улеем роились в голове, и выпуская в потолок разочарованный, тяжелый вздох. Покрутив кольцо с черным бриллиантом, сняла его, положив на тумбочку. Посмотрела на себя в зеркало мельком, но заметила затравленный, уже пьяный взгляд. А, к черту, будет пить сколько захочет, даже если сдохнет, отчаянно решила она, наполняя новый бокал джина, и пригубив его.

Скрипнула кровать, Круэлла никак не отреагировала на это. В зеркале она наблюдала, как лениво потягивается проснувшийся король, выставляя на показ рельефные мышцы и густую поросль волос на животе и в паху. Мужчина поискал глазами во что бы одеться, но, не найдя своих вещей, черт знает куда заброшенных вчера Круэллой в пылу страсти, обмотался ниже пояса лежащим на спинке кровати полотенцем, с грацией тигра встал, и плавно подошел к ней.

– Доброе утро, мисс Де Виль! – сладко прошептал он, склоняясь к ее шее для поцелуя. Губы нашли нежную жилку горла и поцеловали ее, а потом плавно спустились вниз, в закрома декольте и щекоча кожу бакенбардами. Круэлла непроизвольно застонала, издав какой-то нечленораздельный звук, и он рассмеялся: