Чтение онлайн

– Иосиф Григорьевич, дорогой! Мы с вами начали немного понимать друг друга.

– Не набиваюсь вам в друзья, Игнат Захарович, я пока что недостоин. Но в Сибирь я тоже не поеду, извините, зимой там очень холодно, а летом мошкара и гнус.

– Давайте так: нужны бизнесплюсовские заправки, – сделаем. Сядем, посидим, покушаем водочки, порешаем все вопросы. Только не надо всех этих Васильевых, Кондауровых, и других подон… посторонних, не относящихся к делу. Годится?

– Допускаю. Сразу скажу: не надо этих ваших штучек… вы поняли, каких. Я вам не Никитин – он родился мертворожденным, просто не знал об этом, пришлось немного просветить. И не Кондауров – одинокий был человек, судя по реакции друзей. Я не одинок, у меня целая система работает.

– Ну, что вы так сразу.

Еремеев протянул руку, Давиденко ответил на рукопожатие, напоминающее обхват клешнёй гигантского краба. Они подозвали официантку, чтобы расплатиться. Заказ – минеральная вода и салаты – остался на столе нетронутым.

Убийство Никитина прибавило хлопот убойному отделу. Двух мнений не было – заказчиков нужно искать среди акционеров «ВХК», но как к ним подобраться? Шеф сказал прямо: до окончания выборов собирайте данные, выполняйте рутинную работу, там посмотрим. Но если он считал, что у кого-то есть время гоняться попусту за ветром в поле, то другие так не считали.

Другая проблема – Еремеев. Фигура одиозная, никто не знал, как он себя поведёт, и кем будет прикрываться в этот раз.

Следователь Галеев решил не суетиться до выборов, а там, как начальство скажет. Коллеги его поддержали. Он хотел посоветоваться с Константином Сташиным, но тот взял отпуск, и куда-то уехал.

Неожиданная ориентировка из Москвы заставила всех зашевелиться, и начать работать по снайперу. Москвичи передали, что в Волгограде находится некий Джоник, оператор, принимающий заявки на убийства, и распределяющий заказы среди исполнителей. Приметы довольно расплывчатые: лицо кавказской национальности, возраст около сорока лет, средний рост, большая залысина. Орудовал в Москве, Ростове, и, как выяснилось, не обошёл своим вниманием и Волгоград. Руководство ГУВД с замиранием сердца следило за событиями – очевидно, должно произойти убийство, не на рыбалку же приехал оператор. Вспомнили про убийство Зосимова, генерального директора «ВХК», застреленного год назад в собственном подъезде. Орудие убийства – пистолет ПМ – брошен рядом с телом убитого. Преступление до сих пор не раскрыто.

Было выдвинуто предположение – может, Джонику был заказан Никитин, и это всё, что ему нужно в городе? Хотелось бы верить, но Джоника видели в Москве уже после убийства Никитина, и вот «оператор» снова выдвинулся на Волгоград.

В кабинет следователя Галеева ввели Трифонова. У него уже была одна судимость – за разбой и вымогательство. В этот раз, кроме этого, ему вменялось в вину соучастие в убийстве Новикова, коммерсанта; и Тарасова – валютчика, работавшего возле сберкассы на углу проспекта Ленина и Аллеи Героев. На допросах он сдал всех членов банды, рассказал о многих преступлениях, благодаря его показаниям задержано двенадцать человек, закрыто несколько безнадёжных дел. Наудачу Галеев решил попробовать раскрутить Трифонова на новые откровения.

– Как дела, Трифонов?

– Всё, как обычно, гражданин следователь, – ответил подследственный, осторожно садясь на стул. – Одышка, изжога, газы. Когда состоится суд?

– В «санаторий» торопишься?

– Вы обещали поблажку. Я же много рассказал вам.

– В этом деле много не бывает. Давай уж до конца.

– Да выложился весь, как на исповеди.

– Хватит гундосить, – бесцеремонно прервал Галеев. – Лучше расскажи-ка про Джоника.

– Не знаю такого, – удивлённо ответил Трифонов.

– О, брось, ты знаешь.

– Нет, совсем не знаю, – искренне возразил подследственный. – Кто такой, чем занимается?

– Я в эти игры не играю, вязальщика не перевяжешь. Что связано следаком, не разрубишь топором. Расскажи-ка про Джоника.

– Я… я…

– Кто заказал ему Никитина?

– А… он занимался заказухой?

– Хватит юлить, Трифонов.

– Но… гражданин следователь, тут я не в курсах.

– Кто стрелял в Лиманского? Как поделили деньги?

И снова искреннее удивление, непонимание в глазах подследственного.

– Что за дела у тебя были с Трегубовым?

– Никаких. Вы же сами знаете, он не захотел со мной разговаривать. Ему был нужен Никитин.

– Какие у них были дела?

– Не знаю, гражданин следователь.

Галеев вынул из папки копии бланков почтовых переводов, положил их перед собой так, чтобы они были видны Трифонову, какое-то время рассматривал их, потом спросил:

– Узнаёшь?

Тот кивнул.

– Кого заказал тебе Третьяков? Не торопись, излагай так же, как излагал все предыдущие свои дела.

– Я… я…

– Он перевёл тебе из Москвы в общей сложности пятнадцать тысяч долларов. Это была оплата за убийство Кондаурова. Как вы поделили эти деньги, сколько взял Никитин, сколько досталось тебе?

– Сергей возвратил долг, он занимал у меня полгода назад.

– Брось, Трифонов. Раз уж начал сотрудничать с нами, будь последователен.

– Это правда. Сергей был в Волгограде, но мы не встретились. Потом он уехал, и позвонил мне из Москвы. Я попросил его прислать деньги переводом.

– Так кого в итоге заказал Третьяков?

– Говорю же, это долг.

– А с какой стати ты давал ему в долг? Он кто тебе – брат, сват?

– Он мой друг, служили вместе, – ответил просто Трифонов.

– Служили… Где служили?

– В Афганистане.

С минуту помедлив, Галеев сказал:

– Ладно, принимается. Чем докажешь, что передавал ему пятнадцать тысяч долларов?

– У меня остались квитанции, я посылал перевод. Полгода назад.

– Пока верю. Еремеев и Першин заказали Кондаурова; какой у них был мотив?

– Вы уже спрашивали, гражданин следователь. Я не знаю, этим занимался Никитин с Шахом.

– У Никитина и Еремеева были общие дела, что это были за дела, расскажи мне о них.

– И это тоже вы спрашивали, и не один раз. Говорю вам: не знаю, что это были за дела.

Решив, что на сегодня достаточно, Галеев закончил допрос. Когда Трифонова увели, Галеев собрал совещание. Было решено установить наблюдение за Еремеевым и Трегубовым, проверить все гостиницы города и частные квартиры, сдаваемые посуточно приезжим. Отпустив оперативников, Галеев некоторое время собирался с духом, потом решительно поднялся с кресла, и вышел из кабинета. Предстоял разговор с шефом – нужна была санкция на то, чтобы начать конкретную работу с Першиным.

По-другому представлял Андрей празднование дня рождения. Лес, прогулка по берегу Финского залива, вечер, проведенный вдвоём в какой-нибудь тихой гостинице. Но Катя уехала.

Сидя на диване в своей комнате, он рассматривал сухумские фотографии, вспоминая их с Катей лето, и невыразимая тоска переполняла его. Видимо, недостаточно обладать женщиной, чтобы оставить в её душе глубокий и неизгладимый след.

«Интересно, помнит ли она обо мне? – думал он. – Нет, надеяться оставить о себе память в её сердце – то же самое, что желать оставить след на глади бегущих вод».