Чтение онлайн

– …и не появлялся на фирме, – продолжил Андрей, сразу уловивший смысл иудейской проделки. – Брук не знал, куда списать три тысячи долларов, которые он нам платит, и решил избавиться от Фимы, а заодно прибрать к рукам контору. Так всё было?

– Да, завладеть всей этой фармацевтией, долбанной аптечной кормушкой.

– Ну, и как ты поступил?

И Трезор рассказал, как. Видя, что перед ним лох, он и прокатил его, как лоха пробитого. Согласившись отметелить Фиму «до потери трудоспособности», Трезор сказал Бруку, что в назначенный день выйдет на дело со своим напарником. После этого наутро он приехал к Бруку домой, изобразил панику, и сообщил, что минувшим вечером они подкараулили Фиму у подъезда, избили до полусмерти, тут, откуда ни возьмись, появилась милиция, Трезору удалось скрыться, напарника повязали, и теперь требуется полторы тысячи американских рублей, чтобы его вызволить. Самое интересное – Трезор сообщил Бруку, что ошиблись, избили не того, и сказал это так неубедительно, что самому стало неловко. Илья Брук, не поморщившись, выдал деньги, и эти средства пойдут на карман помимо ежемесячной оплаты, как чистая прибыль.

– Где вы находите таких лохов, ребята? – поинтересовался Второв.

– Это ты лохов разводишь, – оскорбился Трезор. – А мы работаем с потными лицами, это тебе не пульки из говна лепить.

И рассказал, что было дальше. Бруку нужен результат, поэтому придумана следующая история. В город якобы специально для выполнения заказа приехали «коллеги из Москвы», солнцевские, и Брука зарядили ещё на две тысячи долларов.

– А если он и это схавает? – спросил Андрей.

– Ну, не знаю… Придётся поработать. Приятно ежели, клиенты вежливы. Заряжу пять штук.

– А что пять штук… Дальше-то что?

– Придётся поработать, друг.

– Сам, что ли?

– Э-э, Разгон, какой непонятливый сегодня. Зачем сам, есть одни демоны. Сработаем не за пять… а за шесть. Штуку положим себе на карман.

– Поставим Фиму на мёртвый якорь?

– Желание клиента – закон.

Андрей почувствовал, как Машины пальцы заскользили ниже пояса. Он зажмурился от приятного возбуждения.

– Знаете, мальчики…

Она высвободила руки.

– Доиграетесь, Брук вас всех закажет.

Открыв глаза, Андрей обернулся. Второв и Трезор вопросительно уставились на Машу.

– Возьмите с него воздух, шлепните их обоих, и заберите фирму, если это реальная тема, а не фуфлогон. И все дела.

Сказав это, она развернулась и направилась в кафе. Андрей залюбовался её талией, изгибом бёдер.

– Андрюха – шустрый чувак, – сказал Второв, проследив взглядом за Машей, спускавшейся по лестнице. – Шпилит обеих, а женится в итоге на Мариам, восточной красавице, райской мечте воина Аллаха.

– Не только их обеих, – глубокомысленно изрёк Трезор. – Оно и правильно, – нет такой бабы, которая одна достойна быть. Холодно, едрён батон, пойдём вовнутрь. Show must go on.

Все уже танцевали. Горячие, как электроплитка, треки, разрывали танцпол на куски.

В бетонном бункере разлились бесконечные сплетения электрогитары, космическая ритм-секция, в сопровождении монстроидального вокала, синтезатора и альт-саксофона, как ветер, стремительно набирающие скорость, неумолимо предвещающие мощнейший ураган стихийной импровизации. Этого энергетического коктейля хватило бы не только горстке танцующих, но и целому стадиону, набитому под завязку. Отличная фоновая музыка для энергозатратных занятий подвыпивших людей, умеющих прыгать. Гордеев скакал козлом, время от времени хватая свою Клаву и кружа её. Между делом она продемонстрировала всем, что умеет многое, в том числе засовывать в рот кулак.

Когда все выдохлись, и движения стали ленивые, замедленные, заиграла медленная музыка. Андрей пригласил Машу на танец, она как бы нехотя согласилась.

Звучала лиричная песня, в которой вокал певицы с необычным, шоколадно-обкуренным тембром голоса, был окутан, словно пледом, мажорными переливами пианино, мягкими звуками гитары и электронно-симфоническими аранжировками.

– Ну и как тебе с прошмондовкой, нормально отдыхается? – спросила Маша.

– Прекрати, – строго сказал Андрей. – Мне казалось, мы понимаем друг друга.

– Я раньше тоже так думала. Теперь я оценила глубину недопонимания.

Она танцевала, обняв его шею, её густые кудри, подхваченные черной заколкой, блестели крылом ночи. Посмотрев ему в глаза, Маша сказала:

– А мне всё равно. Любишь, не любишь, мой ты мужик или чужой, – плевать! Буду прошмондовкой до конца. Пусть цельность натуры будет единственным моим достоинством.

– Если уж ты устроила вечер воспоминаний, вспомни что-нибудь хорошее, и смени гнев на милость. Это твоё платье, ты в нём очень сексуально выглядишь. Когда ты заходила с улицы в кафе, я посмотрел тебе вслед, и мне захотелось догнать тебя, разорвать платье, и овладеть тобой прямо на лестнице.

– Уже поздно, пора закругляться. Нам надо много сделать до утра. Догадываешься, чем будешь заниматься? Бегать за цветами после каждого захода, как в ту ночь, когда ты любил меня по-настоящему.

Холодный рассвет серыми прядями повис на деревьях. Сквозь нависшие тучи медленно сочилось угрюмое утро. Ночь с шестого на девятое ноября заканчивалась. Андрей открыл глаза. Ласково проведя тонкими пальцами по его лицу, Маша сказала:

– Я собиралась тебя будить. Ты не забыл, что нам надо пораньше выехать?

Застонав, он накрыл её и себя с головой одеялом, обняв, зарылся головой в её волосы. С минуту они перекатывались по кровати, дурачились, потом Маша решительно высвободилась, поднялась, и стала собирать свои вещи. Андрей, ворча, последовал её примеру. Хитрил, втайне радуясь, что её необходимость забрать дочку от матери до того, как та пойдёт на работу, совпадает с его желанием пораньше приехать домой, чтобы собраться в поездку.

Одевшись, они прошли через гостиную на кухню. Оксана, девушка Трезора, сидела за столом.

– Он еще спит? – спросил Андрей.

– Куда там. Пошёл сдавать ключи от дома.

Закипел чайник. Сняв его с плиты, Оксана стала разливать кипяток по чашкам. Вошёл Трезор, принеся с улицы прохладу осеннего утра.

– Бр-р-р! – поёжилась Оксана, и, выглянув в окно, спросила:

– Там холодно?

– Ташкент… ледникового периода. Вставайте, чего расселись?

Он тоже торопился – на работу. Однако от предложенного кофе не отказался.

– Континентальный завтрак, – сказала Маша, намазывая маслом тонкий кусочек хлеба.

– Резко континентальный, – добавил Трезор, оглядывая стол, на котором ничего не было, кроме остатков буханки, и распластанной упаковочной бумаги, которая еще вчера была брикетом масла.

Проглотив тонкий бутербродик, Трезор запил его кофе, и поднялся.

– Всё, мальчик сыт.

На улице их встретил администратор турбазы, пришедший, чтобы проверить дом. Быстро всё осмотрев, он вышел и махнул рукой: порядок, можете ехать. Две машины тронулись с места, и покатились между деревьев.