Чтение онлайн

– А что было дальше?

– Снейп с его логической задачкой. Вы-то ее прошли, чего спрашиваете?

– А вдруг вы как-то по-хитрому опять поступили? Я же тебе рассказывал, что за светопреставление мы устроили с ключами.

– Не беспокойся, Рон, ничего хитрого. А что касается того, почему у вас потом был полный флакончик жидкости - на комнату наложены особые хронотические чары. Ну, дальше, как вы уже поняли, было зеркало Еиналеж.

– Жалко только, - Уизли грустно вздохнул, - что камень у нас добыть не получилось.

– У вас нет, а у меня все получилось, - самодовольно заметил Гарри.
– Давайте сюда мою мантию.

– Она, вроде, где-то здесь была… дырки на ней домовики залатали и повесили на стул… ага, вот. Держи.

– Сам держи. Произнеси «отрицающее» заклятие.

– Ну?

– Видишь, карман появился?

Малфой, выхватив из рук своего рыжеволосого товарища мантию, мгновенно извлек из кармашка алый полупрозрачный камень.

– Это и есть…

– Цыц! Живо засунь обратно! Сюда кто-то идет!

Дверь в Больничное крыло, находившаяся чуть наискось от койки, на которой расположились слизеринцы, тихонько приоткрылась. Гермиона Грэйнджер, предварительно оглядев помещение на предмет наличия кого-то из старших, быстро вошла.

– Гарри!
– радостно воскликнула она.
– Ты уже пришел в себя!

Девочка кинулась обнимать слегка удивленного от такого проявления чувств слизеринца.

– Э-мм… Гермиона… ты меня сейчас придушишь, можно немного сбавить эмоции?
– осторожно поинтересовался Гарольд.

– Ой, да, извини, конечно, - смущенная гриффиндорка мгновенно отскочила в сторону.

– Ну, а ты сама... как? Все нормально?

– Да, я еще позавчера в себя пришла: меня просто камнем задело.

– Да, я помню, - поморщился Поттер.
– Слушай, я тут ребятам свой поход с Квиррелом дорассказываю, ты, если хочешь, можешь присоединиться. Я о том, что сначала было, тебе потом расскажу.

– Ну, я, собственно, начало слышала, - Гермиона смутилась еще сильнее.

– М-да, оказывается, долго общаться с нашей Блэйз Забини просто опасно, - съязвил Драко.

– В смысле? Блэйз-то причем?

– Она все два дня из Больничного крыла буквально не вылезала, - давясь от смеха, сообщил Рон.
– Тут же ее Дракусик в коме валялся - у него после этого «драконьего щита» полное магическое истощение было. Всем Хогвартсом его в сознание приводили. Да мы, в принципе, все тут по той же причине несколько дней провели - слишком уж большая была магическая нагрузка. Рановато нам было, конечно, с Квиррелом сражаться, ой как рановато… Ну, в общем, тут все время крутилась Блэйз с ее жаждой засунуть свой носик во все возможные щели и услышать то, что ее напрочь не касается.

– Между прочим, меня все то, что рассказал Гарри, касается напрямую, - заметила Гермиона.
– Я только одного не услышала, что ты ответил Рону на его слова о том, что у нас, мол, не получилось камень добыть?

– Сказал, что лопухи вы все, - фыркнул Гарри.
– И вообще, Джерри-то где?

– Видишь, еще через койку все ширмой отгорожено? Там сейчас твой братец дрыхнет, будь он неладен, - Малфой-младший презрительно хмыкнул.
– Ты бы слышал, как тут твои родители вчера орали друг на друга, когда вас навестить приехали… я после этого зрелища вообще удивляюсь, как Поттер-мэнор еще стоит на своем месте, а не взорвался к Мерлиновой бабушке!

– Да, вот такая вот у меня семья.

Гермиона Грэйнджер, все это время нервно кусавшая губы, наконец произнесла:

– Мне, наверное, опять перед вами извиняться придется, мальчики. Вы все-таки правы были.

– Да ну, ерунда, - улыбнулся Рон, правда, из-за небольшого шрама на щеке улыбка вышла немного кривоватой.

– Нет, не ерунда! Я до сих пор не понимаю, почему Джереми так поступил? Почему он, как самый последний трус, попытался бежать? И даже вам помочь не пытался? Такое поведение недостойно гриффиндорца!

– Грэйнджер, а мы ведь слизеринцы, если ты до сих пор не в курсе, хоть и ведем себя тоже слегка несоответственно факультету. И вообще несоответственно… всему.

– Да какая разница? Он же Темного Лорда в детстве победил, он должен быть…

– Ну, про Волан-де-Морта в свете последних событий вообще черт надвое сказал, да и потом, с чего ты взяла, что раз он в один годик что-то там сделал, так должен быть истинным светочем магии?
– нахмурился Гарольд.
– По-моему, тут одно с другим вообще никак не связано.

– Знаете что...
– прервал их спор Рональд Уизли.
– Я, вообще, конечно, рад, что у тебя, Грэйнджер, глаза раскрылись на происходящее, но, может, Гарри нам дорасскажет, что там они с Квиррелом у зеркала Еиналеж делали?

– Ладно, ладно, если вам так интересно…

…В центре зала, в который они вошли, левитируя за собой обездвиженного Джереми Поттера, стояло огромное зеркало. Гарри его сразу узнал, вспомнив свои рождественские похождения. Еиналеж. Вот только что оно здесь делает? Неужели оно и есть последний уровень защиты, который, похоже, должен был устанавливать сам Альбус Дамблдор? Странно.

– Что это за зеркало?
– удивленно спросил Квиррел, снимая левитирующие чары с Крыса.

– Еиналеж. Слышали о нем?

– Нет, а это какой-то защитный артефакт?

– Ну, я бы не сказал, - мальчик задумался.
– Оно показывает то, что хочет увидеть человек.

– Тогда очень странно, что оно здесь находится. Посмотри, что с ним можно сделать. Я слышал, что Дамблдор в юности специализировался на трансфигурации, так что в твоих силах выяснить, что за чары он наложил. А я пока попытаюсь просканировать помещение, вдруг здесь есть какой-то скрытый тайник, а это зеркало поставлено для отвода глаз?

Гарри готов был признаться самому себе, что такой вариант развития событий ему был по душе: очень уж не хотелось возиться с этим зеркалом, тем более что ему надо поберечь силы для сражения с Квиррелом и… Волан-де-Мортом. А это сражение непременно состоится.

Слизеринец подошел к зеркалу. Сейчас его интересовало только одно: какую защиту наложил директор Хогвартса, как ее снять, и как при том завладеть камнем так, чтобы Квиррел этого не заметил. Сначала поверхность Еиналеж продолжала отражать повернувшегося к мальчику спиной профессора, но затем картина изменилась: сам Гарри, вместе с Роном и Драко, стояли лицом к какому-то полуразрушенному замку. Все трое были гораздо старше, года на три-четыре. Сказать, что слизеринец удивился, значит, ничего не сказать. А как же то, что говорил Дамблдор? О том, что счастливые люди, мол, в Еиналеж увидят только собственное отражение, ну, и вся остальная его старческая болтовня? Вот это новости. Видимо, его лимит такого нестойкого душевного состояния, как полное благодушие, себя исчерпал.