Чтение онлайн

— Еще чего! Придумал тоже… ничего подобного. Зверь не может быть ни «второй личностью», ни отражением или чем-либо еще. Это просто совокупность обостряющихся животных инстинктов. Очень, между прочим, удобно все это обобщать под каким-то одним понятием. А вообще, вы же знаете, что в основе человеческого сознания лежат именно животные инстинкты: самосохранение, утоление голода — потребности в пище…

— Ремус, я знаю, что ты можешь нам по этой теме целый доклад выдать, но может, вернемся к теме разговора? С инстинктами все теперь ясно. И со Зверем тоже.

— Хорошо, больше распространяться на пространные темы не буду. С приближением полнолуния в оборотне крепнет этот самый Зверь. К здравому мышлению, к сознательности, постепенно начинают добавляться отголоски этих инстинктов. Нет, они конечно и в обычной жизни есть, но тут все происходит несколько иначе. Одно дело, когда ты эти инстинкты строго контролируешь, и они действительно служат основой для всего, а совершенно другое, когда они же, но частично — посторонние, да еще и усиленные многократно, давят на мысли. Не очень-то приятное ощущение. Чем ближе приход Полной Луны, тем сложнее с этим справляться. Поэтому перед полнолунием оборотней лучше не трогать.

— Ну, со среднестатистическими оборотнями все ясно, — прокомментировал Рон, все это время слушавший Люпина с самым наисерьезнейшим выражением лица. — А что с нашим уникальным дарованием в лице Гарри делать?

— Здесь, я так думаю, ситуация спорная, — Ремус со вздохом покосился на опустевшую чашку. Намека никто не понял. — С одной стороны, в крови есть достаточно большое содержание яда, а значит, частично Зверь должен быть. И так же его сила и влияние на разум к полнолунию должны возрастать. Но поскольку ты все-таки не совсем оборотень, — у Поттера явно обозначилось на лице «и здесь я отличился», — его влияние не должно быть таким явным. Отсюда, как мне кажется, да и не только мне, между прочим, может быть и увеличение физической силы, быстроты реакции… может, конечно, частично и проявится что-нибудь из чисто звериного арсенала, но под контроль инстинктов ты попадешь вряд ли. Тут, как это ни смешно, на все влияют десятые и сотые доли яда в крови. Если нет — значит, нет. Поэтому и Грэйбек к полнолунию как человек все хуже себя контролирует, но, поскольку Зверь в свои права еще не вступил, и находится «на подступах», в этом промежуточном состоянии любой оборотень, даже такой как Фенрир, заметно ослабевает. Ты же, как и те, кто так и не стал оборотнями в полном смысле этого слова, наоборот — получают большую силу.

— Ага, ясно. Вроде бы, — Гарольд кивнул в такт своим мыслям. — Нет, все-таки есть еще один момент. Почему я, если учесть эту самую «невероятную мощь», все полнолуние проспал без задних ног? Куда вся сила-то делась? Под пол ушла?

— А ты с Грэйбеком сталкивался после матча? Только ответь честно, Гарри — я ни в жизни не поверю, что вы трое где-то отсиживались, пока в лагере бои шли. Лили можешь какие угодно сказочки рассказывать, а меня от этого уволь. Да вы, наверное, в самой гуще событий оказались!

— Ну, вообще-то нет, — смутился Драко. — Но на Сивого мы все-таки наткнулись. Сначала с ним бился Гарри, а потом и мы с Уизелом подоспели. И он действительно какой-то странный был, а уж Поттера и вовсе едва ли не оттаскивать пришлось, когда Грэйбек деру дал…

— Вот и оно. Последний день перед полнолунием — для не-вервольфа пик силы. Да еще и эта ваша драка… раны Фоукс потом залечивал, наверное?.. Ты использовал максимум отпущенной тебе силы.

— Так это и был максимум? М-да, не велики уже у меня возможности! — поморщился Гарри.

— Прежде чем делать такие выводы учти, что это было твое первое полнолуние. Ты полностью выбился из сил — поверь, я знаю, что такое сражение с Фенриром и последствия от него — а сразу же после ночи Полной Луны — самая первая ночь полнолуния — вся сила идет на убыль. Ничего странного в этом нет. Ты, по-моему, вообще должен радоваться, что не страдаешь ежемесячно, как все нормальные оборотни, от постоянных превращений… Гарри, ты не поверишь, какая все-таки гадость, но гадость действенная, это «Lupusum ratio»! Тьфу… Каждый месяц его в себя галлонами вливать…

— А все-таки, почему Грэйбек выглядел по-другому? Я бы сказал, разница была заметная, — спросил Поттер.

— Это точно, — поддакнул Малфой. — Даже я помню: тогда, в июне, Сивый больше походил на этакую прямоходящую и поросшую шерстью груду мышц. А в этот раз он как-то даже больше по-волчьи выглядел.

— Влияние Луны, — пожал плечами Ремус. — На любой вопрос, в сущности, ответ именно такой. Приближение полнолуния затрагивает все — вплоть до трансформы. Вместе с усилением инстинктов происходит и внешнее изменение. Вам, кстати, повезло, что вы его в человеческом обличии перед полнолунием не видели — вид у него тот еще.… Да и у любого, в общем-то, оборотня тоже. В ночь Полной Луны, например, он и вовсе может в нормального, ну, практически нормального, волка перевоплотиться.

— А я не могу? — вкрадчиво спросил Гарольд.

— Не можешь. Вообще нем ожжешь никак и никогда. И тем более в полнолуние. На наше общее счастье, — успокоил его Люпин. — В общем, чтобы тебе про полнолуния не говорили, даже я, учти одно — на тебя все это оказывает совершенно противоположное действие. Вот и все.

— Это я так понимаю, краткий итог всей твоей речи?

— Вообще-то да. Теперь что касается практических занятий… и не надо делать такое удивленное лицо… Думаю, к началу учебного года я все-таки освобожусь. Так что придется с этим подождать — пока еще есть незаконченные дела. Только я тебя очень прошу, без глупостей и показной самостоятельности, ладно?

— Ремус, ну Мерлин побери, ты-то мне зачем об этом говоришь? Нам на эту тему и так все, кому не лень, промыли мозги!

— Ну, хорошо, хорошо, не буду тебе давать никаких наставлений. Так, что там по плану? — шутливо насупился он. — С крестником я повидался, все более или мене доступно объяснил… Лили к вам не забегала?

Все трое только развели руками.

— Я ее вообще не видел со дня Чемпионата, — вздохнул Поттер. — Она с Дамблдором поругалась и ушла. А куда ушла — неизвестно.

— Не беспокойся, — Люпин ободряюще улыбнулся, — у Лили еще со школы была потрясающая способность неизвестно куда пропадать, а после совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, появляться снова, полностью осведомленной обо всем, что происходило во время ее отсутствия.

— Профессор Люпин, — обратился вдруг к нему Рональд, — позвольте к вам обратиться, как к специалисту по Темным Искусствам…

— Ну, Рон, во-первых, я уже не профессор, а во-вторых, можешь не подольщаться — спрашивай прямо, — вполне добродушно усмехнулся Люпин.

— Скажите, а входит ли в возможные последствия действия заклинания «Venenatus papilio» создание некоей опознавательной связи меду заклинателем и жертвой? — выпалил на одном дыхании Уизли.

Лицо Ремуса вытянулось от удивления. Он уже собрался спросить, зачем это Рону надо и откуда он узнал о таких чарах, но вовремя вспомнил, что вопросы это в такой компании совершенно бесполезные.

— Не совсем, — медленно и с расстановкой произнес он. — «Ядовитая бабочка» — это, в первую очередь, чары подчинения, — Рон удивленно на него вытаращился, — но применялись в случае использования… шпиона в стане врага, который, по идее, вернуться не должен был. То есть, при особых условиях, он мог поставлять «хозяину» информацию — пока яд заклинания окончательно не отравлял его. Отсюда и еще один эффект — возможное «переброжение» яда с последующим взрывом. Участь незавидная. Так что если и возможные какие-то разновидности связи, то ничего серьезного. Максимум, что может быть — «Узнавание Серлин», то есть подчиненный маг узнает хозяина, даже если тот сменит внешность с помощью магии. Ну и соответственно к «Ядовитой бабочке» относится целый комплекс подавляющих волю жертвы чар — раньше эта система заклинаний вообще считалась единым ритуалом…