Чтение онлайн

— А где собирается нынешний Совет? — тихонько поинтересовалась Блэйз, мышкой притаившаяся за широкой спиной Малфоя и старавшаяся лишний раз на глаза никому не попадаться.

— В Будапеште, если вам так интересно, мисс Забини, и если это, наконец, меня избавит от расспросов. — Снейп остановился перед каменной горгульей, охранявшей вход в кабинет директора. — Пароль требуется?

Горгулья заглянула ему за спину и критическим взглядом обозрела четверокурсников. Что-то прикинув в своем каменном мозгу, она отрицательно покачала головой и сама отползла в сторону вместе с постаментом.

— В принципе, это все объясняет, — вздохнул раздосадованный Поттер, в глубине души надеявшийся на скорую встречу с крестным. — На Совете Старейшин такие меры безопасности предпринимают, что Министерству даже и не снилось…

— М-да? — неопределенно промямлил Драко, большую часть разговора тихонько о чем-то шептавшийся с Блэйз.

— Огораживают защитными чарами, настроенными на кровь, определенную территорию, за пределы которой участникам Совета в течение нескольких недель, пока происходит все это собрание, выходить запрещается.

— Так полнолуние же на носу! Как они там общаться-то будут? — удивился Рон.

— А именно так и будут, — пожал плечами Гарольд, следом за всеми поднимаясь по витой лесенке к директорскому кабинету. — Это же Совет оборотней. Там насущные проблемы будут решать между собой Звери.

— Так, Поттер, в виду вашей, скажем так, маловменяемости в преддверие наступающих событий, постарайтесь держать себя в руках и не бросайтесь, лязгая зубами, на Грюма. Он этого не оценит, — посоветовал Зельевар, первым заходя к Дамблдору.

А педагогическое собрание у вышеозначенного директора уже шло полным ходом. У самых дверей на обычной деревянной табуретке с крайне расстроенным видом восседал Хагрид, еще с прошлого года ставший членом почетного преподавательского коллектива. О чем-то переговаривались Спраут и Флитвик, к которым вскоре присоединилась и Вектор. Практически напротив директорского стола, выпрямившись в кресле, сидела непривычно бледная и до крайности возмущенная МакГонагалл с которой остервенело переругивался Аластор Грюм. Разнимала их (или напротив — раззадоривала) Бабблинг. Скромно ютились у окна Барбейдж с Синистрой. Где-то в своих призрачных облаках витал Бинс, да и остальные преподаватели присутствовали больше в качестве зрителей, чем непосредственных участников спора. Вошедшему Снейпу коллеги сдержанно кивнули и даже освободили место в первых рядах — дабы удобнее было созерцать весь этот спектакль. Виновников же случившегося отправили прямо «на ковер» — к директорскому столу, под самый крючковатый нос Их Светлейшеству и под «очи ясные» Их Бдительности.

— Аластор, упокойся. Еще раз повторяю, я понимаю ситуацию в таком ключе: да, в учебном плане на этот год ты вполне четко обозначил уроки для тренировок по противостоянию подавляющим волю чарам. Но, будь так любезен, самолично мне ткни пальцем в ту строчку, где указано, что использоваться должны Непростительные, — медленно и с расстановкой произнес Альбус Дамблдор, скрестив руки на груди. Да и вообще, особенно радостным или хотя бы привычно-благодушно-спокойным он не выглядел. Искристые голубые глаза директора Хогвартса смотрели на Грюма поверх очков-половинок холодно и колюче. Тот негативный настрой чувствовал, внутренне ежился, а внешне только распалялся сильнее. — Существует не один десяток чар, равных по свойствам Империусу и разрешенных для применения потому, что сами они куда слабее и следы их воздействия очень легко определить. Обычно, именно их для тренировок на вырабатываемость иммунитета к чарам подчинения и используют. Но ты, Мерлин знает почему, выбрал Империус. И мне, учитывая, что я ни сном, ни духом не был посвящен в твои грандиозные планы, было очень странно услышать, что ты сообщил ученикам (цитирую практически дословно): «Мы с профессором Дамблдором хотим, чтобы вы узнали всю опасность этих чар на собственных шкурах». Как тебя понимать, Аластор?

— Мы здесь не учебную программу обсуждаем, — попытался сменить тему разговора Грюм, — а вопиющее безобразие со стороны этих слизеринских гаденышей! — он указал пальцем на вполне спокойно стоявших перед директором «гаденышей», которые о таковом своем качестве даже и не подозревали. Даже Блэйз, явственно ощущая себя под защитой Драко Малфоя, не особенно-то и дрожала перед «суровым ликом справедливости».

— Грюм, повежливее здесь, — не преминул вставить словцо Снейп, и тут же был удостоен короткого и очень недружелюбного взгляда бешено вращающегося глаза Главы Аврориата.

— Ошибаешься, Аластор, обсуждаем мы здесь всю цепь событий, приведших к этому вопиющему безобразию. А мне все меньше и меньше кажется, что таковое вообще имело место быть, — бесконечное терпение в голосе Дамблдора уже едва-едва прослеживалось. На место ему приходила раздражение. Масла в огонь подливал и нервно вышагивавший по директорскому столу Фоукс, периодически осыпавший искрами стоящего рядом Грюма. — И моя, как ты очень любишь в последнее время выражаться, предвзятость не имеет к этому никакого отношения.

— Эти трое мне урок сорвали, Альбус, — рыкнул Грозный Глаз.

— Значит не лучший из тебя преподаватель, профессор Грюм, — холодно прокомментировала Бабблинг, демонстративно отходя к окну и отворачиваясь.

Тот на ее высказывание зло сверкнул глазами и продолжил:

— Более того, они не только сами демонстративно ушли с занятий, но и половину группы с собой увели. Как мне это понимать?

— Все происходило исключительно по правилам, — проскрипел откуда-то с потолка Бинс, в старших курсах помимо Истории Магии преподававший и основы Магического Права. — Применение Непростительных в учебных целях уже имело место быть и строго оговорено законодательством. Любой студент, будь то ученик школы магии или абитуриент одного из факультетов Аврориата, имеет полное право согласиться или отказаться от применения к нему Первого Непростительного Империус, имеет полное право отказаться от использования Второго Непростительного Круциатус, а так же подать жалобу в Визенгамот на предложившего применить его…

— Да-да, Процеллиус, благодарю тебя, мы поняли, — прервал его Дамблдор, поскольку Бинс явно собирался разразиться целой лекцией на тему оговорок к применению Непростительных Заклятий. — По-моему, здесь все яснее ясного. Или что-то не так, Аластор?

— Альбус, я с магическим законодательством знаком ничуть не хуже, — фыркнул Грюм, — и сам прекрасно помню эту статью. А заодно и хорошо помню, как, в какой форме и в сопровождение чего подается отказ от участия в тренировках с использованием Непростительных чар.

— А, по-моему, ты что-то забыл, и никаких дополнительных форм, кроме устной, не требуется, — холодно процедил директор Хогвартса. — И насколько я помню, именно ты добился того, чтобы перед поступлением в Аврориат будущие студенты подписывали документ, согласно которому они позволяли в целях тренировки использовать на себе все Непростительные, вплоть до Заклятия Смерти. Так вот, Аластор, здесь не Аврориат! — Дамблдор поднялся с кресла и с высоты своего роста (а приходился он, скажем прямо, повыше Грюма) уставился на «оппонента».

— Именно! Здесь школа, где ученики обязаны получить причитающийся им базис знаний! — Грозный Глаз так просто сдаваться не собирался. — И ты же почему-то не прекословишь, когда Снейп травит учеников каким-нибудь очередным ядом?

— Это не лучшая аналогия, Грюм, — непроницаемую маску спокойствия хогвартского зельевара пробить не так-то уж и просто. Тем более, это задача непосильная для человека, подобного Главе Аврориата. — Еще не было случая, чтобы на моих уроках ученик отравился ядом, потому что я приказал ему продегустировать собственное варево. Куда чаще, увы, происходят досадные ошибки. И случаются они у ротозеев, не способных сосредоточиться на четко выверенной последовательности действий. В рамках школьной программы, чтобы ты был в курсе, высшие яды, которые ты так любезно приравнял к Непростительным, даются только на шестом курсе в сокращенном объеме. И еще раз на седьмом — перед подготовкой к ЖАБА.