Чтение онлайн

— Ага, значит, вот так вот открыто «кого-то», — присвистнул Рон, первым выходя из гостиной. На пороге он обернулся: — Но я себя вчера одержимым чьей-то мифической душой не чувствовал. Или я путаю саму суть вопроса?

— И это самое интересное! — воскликнул Гарри. — Больше того, с директора за его магические изыскания, что называется, «содрали плату» только за сам призыв духов, но не за их удержание в нашем мире. Правда все равно как-то многовато сил у него ушло… К тому же, возьмем в расчет, что Дамблдор действительно создал наши копии, соответственно, раздвоив и сознание. Короче говоря, чтобы и другие-мы оставались собой, и чтобы духам Триады не требовалась подпитка извне для пребывания в искусственно созданных «нас», нужно сразу две вещи…

— Подчинение созданных дупликацией тел нам самим — это бесспорно, — вставил веское словцо Драко Малфой. — Что и было, собственно…

— Родство душ на магическом уровне. Что ты со своими чарами подчинения привязался, а? — отрезал Рон и повернулся к Гарольду: — И… И что еще?

— И их постепенное растворение в нас. Только в этом случае ни нам, ни Дамблдору не надо тратить силы на удержание духов Триады в нашем мире, — развел руками Гарольд. — Если честно, плохо себе представляю этот процесс. Однако если все так, еще через несколько вызовов нам придется очень туго — сейчас вопрос одновременного контроля двух тел не встает, а вот потом редкостное светопреставление начнется…

— Так ведь все равно получается дублирование сознания, — гнул свое Малфой. — Мы же осознаем, пускай частично, что те трое — тоже мы. Просто другие слегка.

— Да кто бы спорил, — закатил глаза Рональд, частично все же отказываясь принимать поражение.

— А вот скоро и этого не будет, — заметил Гарри. — Скорость процесса соединения зависит от того, насколько сильна привязка духов Триады к нам. Я бы дал не больше суток. Имею в виду, конечно же, общий часовой подсчет их пребывания в нашем мире.

— Ну а с нами-то что дальше будет? — требовательно переспросил Уизли.

— А ты что, преждевременного взросления боишься, Рыжий? — ухмыльнулся Малфой-младший. — Да ничего наверняка с нами не будет. Только характер испортится…

— Верно, — утвердительно кивнул Поттер, мысленно раскурочивая в своей голове надежно устроенный курганчик из прочитанного по теме магического призыва, где была «захоронена» резко понадобившаяся сейчас информация. — Уж это-то точно… Все-таки, искусственно призванные духи не могут удерживать в себе большой объем информации о своем предыдущем воплощении. В отличие от призраков всяких и прочих полтергейстов, они уже ушли за грань и мало что сохранили после этого. Просто их потом оттуда кто-то самым беспардонным образом посмел выдернуть. Я бы на нашем месте не ждал каких-то свалившихся с потолка объемов знаний или чего-нибудь в этом духе. Во всяком случае — потом. Сейчас, пока они еще помнят себя и всех тех, кем они были, можно попытаться что-то выудить, а уж потом…

— Да-да, знаем, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — отмахнулся Драко. — Это не новость. Тем более, и когда нам что-то просто так, задаром, доставалось, а? Ну не помню я такого…

Продолжение его мыслей по поводу несправедливости мироустройства Рон и Гарри так и не услышали — в холле, от которого троих слизеринцев уже отделяли последние три-четыре ступени, что-то негромко хлопнуло. Грянул хохот.

— Носом чую — Фред и Джордж куражатся, — хмыкнул Рональд.

Он оказался прав на все сто процентов. К моменту, когда «слизеринское трио» присоединилось к стройным рядам желающих развеселить себя каким-нибудь утренним шоу, основная часть представления уже закончилась. Наглейшим образом решивших нарушить директорский запрет Фреда и Джорджа Уизли, направившихся в свою гостиную расколдовываться, толпа провожала свистом и улюлюканьем. Номер со старящим зельем не прошел, однако присутствующих на подвиги вдохновил. Так, например, всерьез призадумался Рон, благополучно плюнув на слова того же Дамблдора, когда увидел, как Седрик Диггори на глазах еще не разошедшейся толпы (и Чжоу Чанг непосредственно) бросил свое имя в Кубок Огня. С громким скрежетом закрутились шестеренки в мозгу юного гения Уизли. Впрочем, для предполагаемых диверсионных действий ему и гениальности особой не надо было — вчера он (ну, не совсем он, конечно) лично присутствовал при наложении чар на Кубок. Вовремя подгадав момент, к нему прикучковалась еще парочка любителей приключений на свою пятую точку — Нотт (после длительных подзуживаний Панси) и Эйвери, случайно приметивший в толпе Флер Делакур. Надо сказать, увидел ее не он один — массовое желание покрасоваться мгновенно поразило практически всех присутствующих лиц мужского пола. В толпе, многозначительно ухмыльнувшись друг другу, обозначились кузены Драко Малфоя. Они уже свое дело сделали — имена в Кубок бросили, так что теперь только обсуждали, громко и со всеми, наглядные неудачи учеников Хогвартса.

Громко и презрительно фыркнула Блэйз Забини, вставшая аккурат напротив Флер. Выразительно глянув на Драко, мысленно сообщая ему нечто вроде «сунешься позориться перед всеми — прибью», она скрестила руки на груди и с вызовом уставилась на противницу, мягко и ненавязчиво подначивавшую крутившихся рядом шармбатонцев побыстрее бросить свои имена. В действиях будущей миссис Малфой был свой расчет, который, кстати, сразу остудил пыл некоторых особенно горячих хогвартских голов. Но, увы, не тех, кого надо было. В первые ряды созерцателей общего балагана сунулась и Паркинсон — морально поддержать своего рыцаря, который уже наспех состыковывал свой план с измышлениями Рональда по поводу защиты Кубка. Чем именно Панси собиралась поднять боевой дух Теодора, осталось для истории загадкой, потому что до уровня Блэйз и Флер, учинивших друг другу натуральную партизанскую войну, ей было далековато.

Во все времена доподлинно известно, что помимо любви, а так же ненависти с первого взгляда, существует еще и чисто девичий аналог мгновенно вспыхивающего чувства — соперничество на почве общей красоты. Конечно, состязаться в этом с хрупкой белокурой девушкой, да еще и вейлой (как докладывали некоторые источники) было сложно. Для некоторых присутствующих это вообще выходило за грань возможного, но юная Забини не искала легких путей. К тому же, она выгодно отличалась от Панси отнюдь не только въедливостью, огромной наглостью, вселенским терпением и еще целым морем благодетелей, приятственных для женского характера, но и внешностью. Во всяком случае, это была одна из причин того, почему Малфой-младший в последнее время все меньше и меньше вопил по поводу несправедливого выбора его родителей. Как выяснилось, успевшие все заранее просчитать Нарцисса и Люциус Малфой не прогадали. Блэйз медленно (а может и достаточно быстро), но верно превращалась в очень и очень миловидную девушку, которую уже в ближайшем будущем понадобится защищать от заинтересованных взглядов посторонних молодых людей, а так же других их неправомерных действий. Все эти «дары природы» обеспечила мисс Забини хорошая наследственность, или, как это называли магглы — приличный родительский «генофонд». Да, в степени рыжины волос она не могла поспорить с Роном или другими Уизли. И Лили Эванс, отродясь не пользовавшаяся хной, дала бы Блэйз сто очков вперед, но определенная степень рыжих всполохов в темных волосах вполне многообещающей со стороны внешнего вида девушки придавала некоторый… интерес. Увы, Забини никогда не страдали от истинно-греческих профилей или вообще каких-либо показателей правильных черт лица, но даже легкая степень курносости и большие глаза никогда не портили миленьких лиц женщин этого весьма славного и известного рода.

В общем, антагонизм с Флер был явным. Причем, уже очень скоро победа намечалась в пользу Блэйз — неземная красота, это очень хорошо, спору нет. Но когда буквально под боком есть ничуть не худшая представительница женского пола с вполне земными стандартами, а, следовательно, и адекватными запросами, чаша весов будет склоняться в ее пользу. К тому же, если эта дама еще и верно оценивает свои возможности… Что означает: удачно маскирует недостатки и подчеркивает достоинства, что сложно было сказать о Панси, которая, не желая отставать от подруги, тоже подкоротила длину школьной юбки (веянье старшеклассниц, временами от стандартного набора формы отходивших совершенно) и попыталась поменять фасон блузки. Увы и ах, умение разбираться в вещах дано не всем, для некоторых эти копания в барахле заканчиваются крайне печально.

Итак, пока соперницы за мужское внимание смеривали друг друга оценивающими взглядами, Рон все же решился рискнуть головой, честью и прочими обязательными атрибутами любого слизеринского «вьюноша». Поттер и Малфой его не отговаривали — дабы остудить буйную голову товарища, оба предпочли молчаливое наблюдение. Ничего, Рональду Уизли тоже иногда не вредно получать щелчок по носу.

— Ну, господа, жахнем как следует по директорским чарам, — провозгласил Эд Эйвери. Тон его был таким наглым, будто весь план диверсии проработал лично он сам.

Заинтересовавшись, остановились в дверях начавшие потихоньку стекаться к обеду в Большой Зал студенты. В ожидании дальнейшего развития событий замерли и Чжоу с Седриком, как раз ради которых Уизли и устраивал эту показательную акцию. Уже собравшийся было шагнуть вместе с Эйвери и Ноттом за магический круг Рональд, поддавшись каким-то исключительно внутренним течениями и своей интуиции, использовал чары истинного зрения. И охнул.

— Гарри! — как-то сдавлено позвал он. — Это…

— Рон, чего ты застрял? — позвал его Теодор. — Идем! — они уже вошли в круг. Теперь оставалось бросить пергаменты с именами и… и начиналось самое сложное.

— Я… — замешкался тот, с огромными удивлением разглядывая здоровенную брешь в видимом только ему коконе чар-жгутов, защищавших Кубок. — Гарри, что ты вчера сделал?

Поттер мгновенно переменился в лице.

— Не пори чушь, Рон, как я вчера что-то мог тут натворить? — резко ответил он. — Я в гостиной был вместе с вами!

— Но…

Примеру Рона последовал и Драко Малфой. Воочию познакомившись с тем, что увидел его друг, Малфой только присвистнул.

— Уизли, ты действительно что-то путаешь, — заявил он в наступившей тишине. Весь Холл, затаив дыхание, ловил каждое слово слизеринской троицы. — Поттер с нами был весь вечер. Да и он чисто физически не смог бы… — что именно тот «не смог» было передано еще одним оценивающим свистом.